=рассылка *Христианское просвещение*=

Благодать Господа Иисуса Христа, любовь Бога Отца и причастие Святого Духа да будет с вами!

Тема выпуска:
Евхаристия  — таинство единства (3).
Христианская вера и религиозное чувство.
Единство свыше и единство снизу

В конце этого выпуска - форма для выражения Вашей его оценки.

по книге: протопресв. Александр Шмеман "Евхаристия: Таинство Царства", гл. 7 (www.krotov.info/libr_min/25_sh/shme/man_31.html#77)

(Выделение подчеркиванием сделано составителем рассылки. Курсив - текст из перевода книги, приводимый без изменений.)

Предыдущие части:
• (1) Евхаристия: таинство собрания
(а, б, в, г)
(2a) Евхаристия: Символизм (а, б, в)
(2b) Евхаристия – таинство Царства (а, б)
(3) Евхаристия: вхождение в Царство Божие (а, б, в)
(4) Евхаристия: таинство Слова (а, б, в, г)
(5) Евхаристия: таинство верных (а, б, в)
(6) Евхаристия: таинство приношения (a, б, в, г, д, е, ж)
(7) Евхаристия: таинство единства (a, б)


Глава 7. ТАИНСТВО ЕДИНСТВА

Приветствуйте друг друга целованием святым...
(1Кор.16,20)

> <.....>

IV

Если в богословии выпадение из поля зрения единства объясняется самим методом этого богословия, оторвавшим его от живого опыта Церкви, то в современном благочестии причину этому нужно искать в постепенном растворении веры в том, что лучше всего определить как "религиозное чувство". Многим это утверждение покажется странным, даже бессмысленным, как раз потому, что в наши дни эти понятия стали равнозначными, тождественными. Но для христианства, в христианском опыте и понимании веры, разница между верой и религиозным чувством поистине огромная. Вера есть всегда и прежде всего встреча с Другим, обращение к Другому, принятие Его как "пути, истины и жизни", любовь к Нему и желание всецелого единства с Ним - так что "уж не я живу, но живет во мне Христос" (Гал.2,20). И потому, что вера всегда обращена на Другого, она есть выход человека за пределы своего "Я", коренное изменение взаимоотношений его прежде всего с самим собой. Тогда как "религиозное чувство", в наши дни снова доминирующее в религии, тем-то и отлично от веры, что живет и питается оно самим собою, то есть тем удовлетворением, которое оно дает и которое, в конечном итоге, подчинено личным вкусам и переживаниям, субъективным и индивидуальным "духовным нуждам".

Вера, в ту меру, в какую она подлинная вера, не может не быть внутренней борьбой: "Верую, Господи, помоги моему неверию..." Религиозное чувство, напротив, потому и "удовлетворяет", что оно пассивно, и если на что и направлено, то больше всего на помощь и утешение в житейских невзгодах. Вера, хотя субъектом ее всегда является личность, никогда не индивидуалистична, ибо обращена к тому, что раскрывается ей как абсолютная Истина, по самой природе своей не могущая быть индивидуальной. Поэтому вера неизменно требует исповедания, выражения, привлечения и обращения к себе других. Религиозное чувство, напротив, предельно индивидуалистично, ощущает себя как невыразимое и ёжится от всякой попытки выражения и осмысления, как от ненужного и вредного "умствования", рискующего разрушить "простую веру". Вера непременно жаждет целостности, просвещения собою, подчинения себе и разума, и воли, и всей жизни. Религиозное чувство, напротив, легко принимает разрыв между религией и жизнью и благополучно уживается с идеями, убеждениями, иногда целым мировоззрением, не только чуждыми христианству, но зачастую открыто ему противоречащими.

Так вот, именно "религиозное чувство", а не вера в изначальном христианском восприятии этого слова, доминирует, если не безраздельно царит в современной православной "церковности". Этой постепенно совершившейся подмены им веры обычно не замечают, потому что извне, на поверхности церковной жизни оно чаще всего выявляет себя как самый что ни на есть стопроцентный оплот подлинной "церковности" и "истинного православия". В православном его варианте оно и впрямь выражается преимущественно в утробной привязанности к обрядам, обычаям, традициям, ко всем внешним формам церковной жизни. И вот, благодаря этой внешней "церковности" религиозного чувства, столь многие не понимают, что консерватизм, действительно присущий ему, есть на деле псевдо-консерватизм, глубоко чуждый, даже враждебный изначальному христианскому преданию. Это консерватизм формы, но не только без отнесения ее к ее содержанию, то есть к вере, в ней воплощенной, ею раскрываемой и даруемой, но и фактически отрицающий само наличие такого содержания. Если религиозное чувство столь "консервативно", столь привержено к форме, что любое, даже самое незначительное изменение этой последней тревожит и раздражает, то это потому, что именно формой, формой самой по себе, ее неизменностью, священностью, красотой оно и заворожено и "питается", в ней находит то удовлетворение, в искании которого сама его сущность. И потому еще больше тревожит и раздражает его всякая попытка осмысления формы, искания истины, в ней воплощенной, ею являемой, - тут, и вполне справедливо, чует религиозное чувство смертельную для себя опасность, нависший над собою суд веры.

Действительно, новизна, абсолютная и вечная новизна христианства - только в вере, только в Истине, которая верою удостоверяется и претворяется в спасение и жизнь. Поэтому без соотнесения с верой, без постоянного "опознания" самих себя как воплощения и исполнения веры, никакие "формы" в христианстве не действительны, больше того, сами становятся идолами и идолопоклонством, ибо делаются нарушением того поклонения Богу "в Духе и Истине", что заповедано и даровано нам Христом. Христианство  - это не трудно показать  - не создало никаких новых форм, оно восприняло и унаследовало "старые" формы, извечно присущие человеческой религии и жизни. Однако, вся вечная новизна его в том, что древние формы оно не только наполнило новым содержанием, смыслом, но поистине претворило и вечно претворяет в само явление, в сам дар Истины, в причастие ей как новой жизни. Но это претворение, повторяю, совершается только верою. "Дух животворит; плоть не пользует нимало". Только вере, потому что она от Духа и знает Истину, дана сила животворить плоть формы, претворять ее "во единого Духа причастие".

Но этого претворения как раз и не знает, ибо, прежде всего, не хочет его, религиозное чувство. Ибо в самой сущности своей оно агностично, обращено не к Истине, питается и живет не верой как знанием и обладанием Истиной, как жизнью жизни, а самим собою, своим самоуслаждением и самодостаточностью. Об этом лучше всего свидетельствует поразительное равнодушие к содержанию веры, полное отсутствие интереса к тому, во что верит вера, у подавляющего большинства людей, называющих себя верующими и вполне искренне приверженных Церкви. Лучезарное откровение Троичного Бога, триединства Божественной жизни, тайны Богочеловечества Христова, соединения в Нём Бога и человека, снисшествие в мир Духа Святого и в Нём - "иной - вечной - жизни начало" {из 7-й песни Пасхального канона; слав.: "иного жития, вечного начала"}, - всё то, чем буквально жила ранняя Церковь, чему радовалась как "победе, победившей мир", и что было в ней потому предметом напряженного осмысливания и страстных споров, - всё это современному "религиозному" человеку неинтересно. И это не от лености и слабости. Содержание веры, Истина, на которую она направлена, неинтересны ему потому, что они не нужны самой его "религиозности", тому религиозному чувству, которое постепенно заменило собою, растворило в себе веру.

Но тогда о каком единстве веры может идти речь, что может само это понятие, столь важное, столь центральное в ранней Церкви и в ее восприятии предания, означать, какому опыту соответствовать? Если ни богословие в его казенной, рационализмом и юридизмом пропитанной форме, ни благочестие, в его редукции к совершенно индивидуализированному религиозному чувству, единством не заняты, ибо оно выпало из поля их внимания и интереса, то каково же содержание этого понятия, больше, чем когда бы то ни было остающегося одним из главных полюсов, главных двигателей христианства?

Действительно, о христианском единстве, о единстве Церкви, в наши дни говорят не меньше, а по всей вероятности неизмеримо больше, чем прежде. Но вот в том-то всё и дело, в том, я не побоюсь сказать, еретический соблазн наших дней, что единство это  - другое, не то, что составляло сердцевину и главную радость, само содержание христианской жизни с первого дня существования Церкви, что почти незаметно для религиозного сознания в нём совершалась подмена единства, которая в наши дни всё очевиднее проявляется и как измена.

Суть этой подмены в том, что вместо того, чтобы Церковь принимать, осознавать и переживать как одновременно и источник и дар всегда нового, ибо из мира не выводимого и к нему не сводимого единства, ее саму стали воспринимать как выражение, форму и "санкцию" уже существующего - земного, "природного" единства. Или по-другому: Церковь, как единство свыше, подменили Церковью, как единством снизу. Когда же в служении этому единству снизу, единству плоти и крови, в его выражении и охранении стали полагать главное, если не единственное призвание и назначение Церкви, подмена стала изменой.

Я убежден, что именно в наши дни, и именно потому, что наша эпоха, как никакая другая, буквально одержима культом и пафосом "единства", подмена эта особенно опасна, грозит стать изменой. Но этого-то как раз и не видит большинство верующих "церковных" людей. Не видят же потому, что никакого опыта единства не имеют и не знают, и, следовательно, не хотят (ибо хотеть можно только того, что, хотя бы отчасти - "как бы сквозь тусклое стекло, гадательно"- ощутила, познала, полюбила душа и уже не может забыть)... Но вот не зная, не помня, хотят и ищут "единства снизу", на него переносят неутолимую в человеке жажду единства. И не понимают, что вне дарованного нам Христом единства свыше и всякое единство снизу не только внутренне обессмысливается и обесценивается, но и неизбежно становится идолом, и, как это ни звучит страшно, саму религию, само христианство тянет назад - в идолопоклонство...

Поэтому нет сейчас у Церкви, и в первую очередь у православного богословия, задачи более насущной и спешной, чем прояснение опыта и знания единства свыше, то есть самой сущности Церкви, отличающей ее от всего в "мире сем, но потому и являющей ее как спасение мира и человека.

 
Цель этого голосования - выявление приоритетных интересов читателей. Дело в том, что по некоторым темам материала больше, чем можно дать в рассылке. Поэтому я буду отдавать предпочтение книгам/статьям, которые будут иметь более высокий рейтинг (средний балл).
Голосовать онлайн (при подключении к интернету)
Оцените выпуск:
Слишком много материала в рассылке – не успеваю читать:

Голосовать почтой (используя Вашу почтовую программу, в некоторых почт. программах и браузерах не срабатывает)
Оцените выпуск:
Слишком много материала в рассылке – не успеваю читать:

Другой способ голосования почтой: #### - нажмите на эту ссылку, в открывшемся письме после слова "Ocenka:" поставьте Вашу оценку выпуска: 1-5 и отправьте письмо!.

www.messia.info/r2/2/037.htm
Архив рассылки, формы подписки -> www.messia.info/r2/
Сайт "Христианское просвещение" -> www.messia.info
>Форум сайта< 
Буду рад прочитать Ваши мнения о представляемых в рассылке текстах - в письме, в icq или на форуме.
Постараюсь ответить на вопросы.


Обратите внимание, что редактор-составитель рассылки не является, как правило, автором текстов, которые в рассылке используются. Автор текста указывается перед текстом.

Желаю всяческих успехов!  
редактор-составитель рассылки
Александр Поляков, священник*
(запасной адрес: alrpol0@gmail.com)
<= предш. вып. темы
Салоны красоты Олаплекс отзывы салон Шагги Олаплекс отзывы наращивание волос.