=рассылка *Христианское просвещение*=

Благодать Господа Иисуса Христа, любовь Бога Отца и общение Святого Духа да будет с вами!

Тема выпуска:
Епископ как совершитель Евхаристии (2)

Этот выпуск двойной, и для того, чтобы было удобней читать его частями, текст разделен чертой на 2 примерно равные части.

В конце выпуска – форма для выражения Вашей его оценки и мнений.

Автор: Прот. Николай Афанасьев
из книги
ТРАПЕЗА ГОСПОДНЯ
Опубликовано: Рига, 1992 г.
krotov.info/libr_min/01_a/afa/nasyev_18.htm
 
серия "литургия, литургическая жизнь"
 (2668 слов)

 

> Глава 2. СОСЛУЖЕНИЕ

> I. Епископ, как совершитель Евхаристии

<.....>

> 3. Я бы мог на этом остановить мой исторический очерк, т.к. моя задача заключалась не в том, чтобы показать, каким образом изменился в православной церкви основной принцип совершения Евхаристии, а в том, чтобы показать, что этот принцип был единственный, какой знала церковь с первых страниц ее истории. Каждый из нас знает конечный результат процесса изменения принципа совершения Евхаристии одним епископом. Мы настолько свыклись с новым принципом совершения Евхаристии, что нам трудно представить себе, что в далекой древности было не так, как сейчас у нас. Но не будем делать самую обычную ошибку абсолютизации современной нашей литургической практики. Мы не можем отвергнуть свидетельство истории, а еще больше, не можем ее изменить. Наша литургическая практика "сослужения" при совершении Евхаристии не только не является первоначальной, но представляет из себя ее существенное изменение. Поэтому я ограничусь кратким указанием, когда и почему произошло это изменение.

> Мы много говорим о последствиях союза церкви и государства в Константиновскую эпоху, но мы не всегда учитываем, какие влияния оказал этот союз на литургическую жизнь церкви. Гонимая церковь довольствовалась внутренней торжественностью, в которой не было места для внешней торжественности. Воинствующая церковь была и церковью торжествующей. В доникейский период христиан время о г времени ждала конфискация имущества, мучения, ссылки и даже смерть, но они знали, что римский колосс бессилен. В каждом Евхаристическом собрании они встречали Господа. "Наш Господь приходит" — таков был ликующе-торжественный клич христиан. Это был клич победы, победы, победившей мир. Не гонители, а гонимые были победителями, потому что у первых был земной кесарь, а у них был Господь — KurioV, которого Бог "посадил одесную Себя на небесах, превыше всякого начальства, и власти, и силы, и господства, и всякого имени, именуемого не только в сем, но и в будущем веке и все покорил под ноги Его, и поставил Его выше всего — главою Церкви" (Еф.1,20-22). Не в блеске императорского двора с его пышным церемониалом, а в скромных домах глухих частей города или в полумраке катакомб встречали христиане единого Господа и единого Царя. Пред блеском славы прославленного Христа человеческая торжественность на Евхаристическом собрании была не нужна. Не нужна была в доникейский период торжественность и епископам, т.к. и без внешней торжественности они, как предстоятели "Церкви Божьей во Христе" обладали авторитетом, выше которого ничего не может быть. Из мученических актов мы знаем, что внутренний авторитет мучеников-епископов был таков, что приводил даже в смущение римских чиновников. Если мы знаем из горьких обличительных слов Оригена, что были епископы, которые старались подражать "князьям века сего", то они были исключением, но и они окружали себя торжественностью вне Евхаристического собрания, а не на нём.

> Торжественная простота не была достаточна государственной церкви, и государство не могло удовлетвориться внутренней торжественностью своей церкви. Оно требовало блеска и внешней торжественности. Помимо этого была естественная потребность человеческого сердца окружить свою литургическую жизнь возможно большей торжественностью. Это было понятно и законно, особенно когда язычество продолжало оставаться еще долго после примирения церкви и государства живой силою. Человеческий гений отдавал себя на служение церкви, как раньше отдавал себя на служение язычеству. Если бы этого не произошло, то мы бы не имели величайшей сокровищницы искусства, которую мы имеем. Литургическая жизнь постепенно становится торжественной, но торжественность не проникает в ее основы. Она собственно останавливается на ступенях алтаря. В наступивший период истории церкви верные встречали своего Господа в Евхаристии, как и раньше, в смиренной простоте. Однако, равновесие между торжественностью окружающем церковь и простотой Евхаристии не всегда соблюдалось. Оно нарушалось и по вине государства, и по ьине самих христиан.

> Еще до Миланского эдикта в Пальмирском царстве христианский епископ сделался одним из высоких государственных чиновников. Антиохийский собор 268 года в своем послании об осуждении Павла Самосатского писал: "Не скажем и о том, как он высокомудрствовал и превозносился, облекаясь в мирские отличия и больше желал называться дуценарием, нежели епископом, — с какой гордостью, окруженный множеством копьеносцев спереди и сзади, ходил он по общественным площадям, на ходу читая громогласно пред всем народом письма, так что от надменности и кичливости его сердца, самая вера наша подвергалась нареканию и ненависти. Не упомянем и о его пышности в церковных собраниях, которую он заботился высказывать в своем славолюбии и мечтательности, изумляя этим души неопытных. Он, не как ученик Христов, построил себе кафедру и высокий престол, подобно мирским начальникам... Песнопения во славу Господа нашего Иисуса Христа он вывел из употребления, говоря, что они суть произведения позднейшие и позднейших лиц: напротив, среди церкви, на великую Пасху, приказывал петь в честь самому себе, и для того назначил женщин, которых слушая, нельзя было не содрагаться... Певшие в честь его и восхвалявшие его в народе утверждали, что нечестивый учитель их есть ангел, сшедший с неба, и горделивец не только не запрещал подобных речей, но еще присутствовал при них...".[37] Это только небольшая выдержка из этого послания. Церковь осудила Павла Самосатского, как и за это, так и за его учение, и при помощи римской государственной власти, действовавшей по своим политическим соображениям, удалила его с кафедры. Когда Евсевий писал свою историю, обстановка церковной жизни переменилась. Примеру Павла Самосатского следовало не мало епископов, но тот факт, что Евсевий счел нужным поместить в своей истории полностью послание Антиохийского собора указывает, что в начале Никейского периода церковь еще не забыла осуждения Павла. Вероятно, для Евсевия послание Антиохийского собора было некоторого рода обвинительным актом против современных ему епископов. Постепенно в церковную жизнь входят начала, которые были неизвестны доникейской церкви. Под влиянием императорского придворного церемониала вырабатывается торжественный церемониал патриарших входов в церковь. Он входит в литургическую жизнь и в литургические чинопоследования. Ряд моментов поставления императором государственных сановников переносится в поставление епископов, которые удерживаются до настоящего времени. Торжественность входит в первую часть литургии, в так называемый "синаксис", который приблизительно" соответствует нашей теперешней Литургии оглашенных. Пресвитеры начинают в ней принимать активное участие. Однако, совершителем "литургии верных" еще долго продолжает оставаться один епископ или пресвитер, если он служит в своей церкви. Когда епископ совершал Евхаристический канон, то пресвитеры хранили полное молчание.

> Мы об этом имеем сведения из разных источников, которые мне здесь нет необходимости полностью приводить. Я укажу только на свидетельство "Апостольских Постановлений", памятника, который в целом составлен был в Сирии в конце IV-го или в начале V-го века. VIII-я книга этого памятника является переделкою "Апостольского Предания" Ипполита Римского. Несмотря на значительные изменения, происшедшие в литургической жизни приблизительно за два с половиной века, принцип совершения Евхаристии одним епископом остался незыблемым. Как и в "Апостольском Предании" Ипполита, новопоставленный епископ без "сослужения" собравшихся на его поставление епископов, один совершает Евхаристию при содействии диаконов. "А наутро прочие епископы помещают его на принадлежащий ему престол, и все приветствуют его целованием о Господе. По прочтении же Закона и пророков, также наших посланий и деяний и Евангелий, рукоположенный пусть приветствует церковь говоря: "Благодать Господа нашего Иисуса Христа, <любовь> Бога и Отца..."[38] Новопоставленный епископ помещается на престол предстоятеля церкви и, как ее предстоятель, он приветствует всё церковное собрание, в том числе и тех епископов-гостей, которые принимают участие в Евхаристическом собрании. "Когда же окончит он (т.е. епископ) слово учительное, пусть все встанут, а диакон, взошед на возвышение, пусть возглашает: "да никто <из оглашенных>, да никто <из> неверных..."[39] Диакон читает ряд прошений, соответствующих нашим ектениям. Здесь нужно оговорить, что диакон не читает молитв. Даже в нашем теперешнем чине литургии ектения не есть молитва Церкви, читаемая диаконом, а приглашение к молитве всей церкви. Чтение молитв в точном смысле принадлежит только епископу или пресвитеру, если пресвитер возглавляет Евхаристическое собрание. Диакон есть "сослужнтель" епископа, как его непосредственный помощник при совершении Евхаристии, но он ему не "сослужит" в нашем теперешнем смысле. По окончании того, что мы называем "литургией оглашенных", диаконы "приносят дары епископу к жертвеннику, а пресвитеры стоят по правую и левую сторону, как ученики <предстоя> учителю".[40] Я отмечаю эту подробность, которую не знал литургический чин Ипполита Римского. Пресвитеры со своих мест приближаются к жертвеннику (престолу). Эту же подробность мы находим и у Кирилла Иерусалимского в его "Тайноволственных словах", написанных во второй половине IV-го века. "Итак, видели вы, что диакон подает для умовення воду иерею (т.е. епископу) и пресвитерам, окружающим Божий жертвенник". Это умовение рук относится не только к епископу и пресвитерам, но символически и ко всем верным, т.к. — продолжает Кирилл — "он подает не ради нечистоты телесной; потому что, имея телесную нечистоту, вовсе и не вошли бы мы в Церковь. Напротив <>, умовение служит знаком, что должно вам быть чистыми от всех грехов и беззаконий. Поелику руки знаменуют деятельность, то чрез умовение их даем разуметь чистоту и неукоризненность деяний".[41] Из слов Кирилла Иерусалимского ясно, что пресвитеры во время совершения Евхаристии епископом находятся не на своих местах, а окружают жертвенник.


> Если "Тайноводственные слова" составлены раньше "Апостольских Постановлений", то можно с некоторой вероятностью предположить, что описываемый нами обычай возник в Иерусалиме. При тесных сношениях Палестины с Сирией он, вероятно, сравнительно скоро проник в Сирию. Широкое распространение "Апостольских Постановлений" на Востоке способствовало распространению этой литургической детали и, вероятно, определило особенности храмового устройства на Востоке, в котором исчезают особые места для пресвитеров. По существу это приближение пресвитеров к жертвеннику во время совершения епископом Евхаристии ничего не меняло, т.к. это было только перемена места в храме, а не свидетельствовало о "сослужении" пресвитеров епископу. Они только ученики, которые окружают учителя, но учитель остается единственным совершителем Евхаристии. Если бы в сознании составителя "Апостольских Постановлений" была бы идея сослужения, то ока прежде всего выразилась бы в совместном служении новопоставленного епископа с поставившими его епископами, а об этом мы не имеем никаких указаний в "Апостольских Постановлениях". Напротив, <у нас есть> ряд указаний, которые свидетельствуют о полном отсутствии у составителя нашего памятника идеи сослужения. Упомянув о том, что пресвитеры находятся с двух сторон жертвенника, составитель "Ап. П." указывает, что первосвященник стоит перед жертвенником, облеченный в светлое одеяние. "Молящийся про себя первосвященник вместе с священниками и одевшийся в светлое одеяние и стоящий пред жертвенником, сделав рукою знамение креста на челе пусть скажет: "Благодать вседержителя Бога и любы Господа нашего Иисуса Христа.."[42] Составитель "Ап. Постановлений" не говорит ни о каком особом одеянии епископа, но только о "светлом одеянии". Это светлое одеяние, которого не имеют ни пресвитеры, ни остальные верные, было указанием на его священническое достоинство, как совершителя Евхаристии. Все молитвы теперешнего нашего Евхаристического канона читаются епископом и запечатлеваются возгласами всего народа. После произнесения установительных слов епископ продолжает: "Приносим Тебе, Царю и Богу, по Его <установлению>, хлеб сей и чашу сию, <благодаря Тебя чрез Него за то, что сподобил Ты нас стать> пред Тобою и священнодействовать Тебе".[43] Далее идет призывание Духа на хлеб и на чашу. Затем епископ возносит моление о Церкви: "и о всяком епископстве, право правящем слово истины. Еще молим <Тебя>, — продолжает епископ, начиная новое прошение, — и о моем, приносящем <Тебе> ничтожестве, и о всяком пресвитерстве (точнее: обо всём пресвитериуме), о диаконах и обо всём клире, да вся умудрив, исполнишь Духа Святого... Еще приносим <Тебе> о людях сих, да покажешь их в похвалу Христа Твоего <царским священством, народом святым>..."[44] В этом новом прошении епископ молится от имени всей, собранной на Евхаристическом собрании, местной церкви, перечисляя отдельно разные в ней "чины". Церковь сначала молится об епископе, который один обозначается, как приносящий дары. Приносящий есть только один, т.к. он один от имени Церкви "приносит" дары. Формула "приносящие дары", обычная для нашего времени была совершенно немыслима для составителя "Апостольских Постановлений". После "святая святым" епископа народ возглашает: "един свят..." и "Бог Господь, и явися нам: осанна в вышних". Этот торжественный возглас народа есть свидетельство о пришествии в Духе Господа славы, однозначный с возгласом апостольской церкви Маран-афа. "После этого пусть причащается епископ, потом пресвитеры, диаконы, иподиаконы, чтецы, певцы, аскеты, а <среди женщин> — диакокиссы, девственницы, вдовицы, потом дети, а затем весь народ по порядку, со стыдливостью и благоговением, без шума. Епископ же пусть преподает приношение, говоря: "Тело Христово", а принимающий пусть говорит: "Аминь". Диакон же пусть держит чашу и, подавая, пусть говорит: "Кровь Христова, чаша жизни", а пиющий пусть говорит: "Аминь".[45] Из этого ясно, что по Апостольским Постановлениям евхаристический хлеб раздает сам епископ, а чашу — диакон, начиная от пресвитеров. Этот порядок преподания даров вытекает из оставшегося неизменным в эпоху "Апостольских Постановлений" принципа совершения Евхаристии одним епископом. Мы не находим в нашем памятнике идеи "сослужения" пресвитеров епископу. Если 18-е правило Никейского собора оказало влияние на порядок причащения, то оно было очень незначительно. Древний порядок оказался, по крайней мере, некоторое время, жизненнее постановления великого собора.

> 4. В течение ста лет от начала Никейской эпохи мы смогли отметить в вопросе, который нас интересует, только одно изменение: приближение пресвитеров к жертвеннику. Это изменение могло бы быть отправной точкой для возникновения идеи "сослужения" в нашем смысле, но, повидимому, в Византии этого не произошло. Возможно, что, начиная с V-гo века, в тех или иных местах имелась к этому тенденция, но она не получила своего окончательного развития и не прививалась на практике. Очень показательно, что эта идея еще чужда составителю "О церковной иерархии". Священнодействует только "иерарх", а все остальные хранят молчание. Об "иереях", т.е. пресвитерах в описании Евхаристии автор <трактата> "О церковной иерархии" упоминает только один раз: "Когда всё это священно — совершено по сказанному <установлению, иерарх, став пред святейшими символами, умывает с <достойным собранием> иереев водою руки".[46] Это тем более показательно, что его богословие Церкви и Евхаристии совершенно не совпадает с древней эклезиологией. Если идея "сослужения" в нашем смысле начинает находить место в литургии, то она ограничивается, как сказано уже выше, предварительной частью литургии. Эта часть осложняется и приобретает торжественный характер, но совершение "евхаристического канона" остается исключительной принадлежностью епископа. "Доселе, пользуясь своим временем, — писал Герман Константинопольский, — иерей совершал служение подобно тому, как Предтеча преподавал крещение; теперь же, видя входящего архиерея, устраняется с своего места и тихо, про себя как будто говоря то самое, что говорил и Иоанн: '<Ему> подобает расти, <а мне — умаляться>', и с сей минуты предоставляет архиерею совершать высшие тайнодействия. Архиерей возглашает: 'Яко свят еси Боже наш...'"[47] Даже в XV-м веке идея "сослужения" не проникает в церковное сознание. Для Симеона Солунского, идеолога архиерейского служения, совершителем "евхаристического канона" всё еще остается один епископ.

> 5. В Византии литургическая мысль как-будто бессильно стремилась преступить порог, который нельзя было нарушить. Она сделала все, чтобы внести внешнюю торжественность в совершение Евхаристии, но ограничила все это первой частью литургии. Она не решилась изменить основной принцип совершения Евхаристии одним епископом, а потому оставила незатронутым Евхаристический канон. Только новое время нарушило этот принцип, но нарушив его, оно оказалось бессильным не только обосновать идею сослужения, но и определить границы сослужения.[48] Наша практика сослужения при совершении Евхаристии остается богословски необоснованной, но тем не менее она глубоко вкоренилась в наше сознание. Говоря о сослужении в католической церкви, в которой оно очень мало развито, <отец> L. Воuуer пишет, что практика древней церкви совершения Евхаристии одним епископом кажется в настоящее время мало благочестивой. Еще в большей степени она кажется неблагочестивой православным. Будем осторожны в наших суждениях. Спросим себя, как чувствовал бы себя христианин II-го или III-го века, попавший на нашу теперешнюю литургию. Быть может, наша практика ему показалась бы также мало благочестивой, как большинству из нас кажется неблагочестивой практика древней и апостольской церкви. <.....>[49]

> 6. Так было, но значит ли это, что так и должно быть? За долгий период истории церкви в ней произошли глубокие перемены.

> Многие из этих перемен объясняются разного рода посторонними влияниями, но часть из них, по крайней мере, является развитием того, что Церковь несла в себе самой с самого начала. Мы не можем на том основании, что первому поколению христиан неизвестен был Никейский и Халкидонский догматы, не принимать их. Они "имплиците" содержались в новозаветном учении и только в определенную историческую эпоху под влиянием разнообразных причин были облечены в формулы. Это верно и в области литургической. Наша литургическая жизнь постепенно обогащалась. Если не все литургические последования, то большинство из них, являются величайшими произведениями христианского гения, отдавшего себя на службу Богу для Его прославления. Мы не имеем права отказываться от них на том основании, что их не знала апостольская церковь. Она не знала их, но она несла их в себе самой. Однако, всё-таки остается вопрос, все ли в нашей литургической жизни является развитием того, что содержит в себе Церковь, или наша литургическая жизнь в некоторых пунктах является не продолжением древней литургической жизни, а некоторым, более или менее, радикальным изменением ее основ? Поставим конкретно этот вопрос. Мы видели, что древняя церковь совершенно не знала идеи "сослужения" в нашем смысле. Я подчеркиваю в нашем смысле, потому что в ином смысле она вся была построена на идее сослужения. Современная идея сослужения является ли развитием того, что содержала в себе и содержит в себе Церковь, или эта идея является в известном смысле чуждой для подлинного Евхаристического сознания? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к апостольскому времени и выяснить, в каком смысле, исходя из природы Евхаристического сознания, древняя церковь признавала или отвергала сослужение.


37. Euseb. h. e. VII. XXX. Русский перевод, СПБ. 1858 г., стр. 411-412.
38. "Апостольские Постановления", кн. VIII. Русский перев., стр. 256.
39. "Апостольские Постановления", кн. VIII, 5. Русский перев., стр. 257.
40. Ibid. VIII, 12. Русский перевод, стр. 267.
41. Кирилл Иерусалимский. Тайноводственные слова. V, 2. Русский перевод, СПБ. 1913 г., стр. 247.
42. "Апостольские Постановления", VIII, 12 Русский перев., стр. 267-268.
43. ibid. VIII, 12. Русский перевод, стр. 276.
44. Ср. молитву в современном чине литургии Василия Великого: "Помяни, Господи, по множеству щедрот Твоих, и мое недостоинство...". Общая молитва церкви об епископе, приносящем дары, заменилась частною молитвою епископа или пресвитера о самом себе без упоминания о приношении даров. В современном чине литургии Иоанна Златоуста вообще выпала молитва о "приносящем дары". В архиерейском чине литургии сохранился возглас диакона о "приносящем дары".
45. "Апостольские Постановления", VIII, 12. Русский пер., стр. 277-280
46. "De eccles. hierarchia", III, 10. Русский перевод, стр. 84.
47. Герман Константинопольский. Последовательное изложение церковных служб и обрядов. Русский перевод. СПБ. 1855 г., стр. 380.
48. Прот. Мальцев категорически утверждал, что "сослужащие" при совершении литургии должны произносить про себя всё, что произносит предстоятельствующий между ними вплоть до установительных слов и епиклезиса. В такой форме идея сослужения даже в настоящее время вряд ли может найти единогласное признание. Выражает ли это мнение учение православной церкви? Дать ответ на этот вопрос очень затруднительно, т.к. в православной церкви имеется твердо установившаяся практика "сослужения", но нет учения о нём.
49. L. Bouyer. "La Maison - Diet", N. 18, p. 148.

Здесь вы можете оценить прочитанный выпуск рассылки.
Заранее благодарен всем, принявшим участие.

Голосовать онлайн (при подключении к интернету)

Оцените выпуск:

Я уже раньше читал этот текст:

Слишком много материала в рассылке – не успеваю читать:

Комментарий:
(не обязательно)

Я не возражаю против публикации в рассылке моего комментария/отзыва (без адреса эл. почты):

Ваше имя/ник, e-mail:
(не обязательно, но если вы хотите получить ответ на ваш отзыв или вопрос, имейл и имя, конечно, надо указать!)

Голосование почтой: ?   0   1   2   3   4   5 – нажмите на ссылку, соответствующую выбранной Вами оценке (значение оценок см. в форме выше), и отправьте письмо! (В теле письма можно оставить Ваши комментарии.)

www.messia.ru/r2/3/l14_174.htm

Архив рассылки, формы подписки —> www.messia.ru/r2/
Сайт "Христианское просвещение" —> www.messia.ru
>Форум сайта< 


Буду рад прочитать Ваши мнения о представляемых в рассылке текстах - в письме, в icq или на форуме.
Постараюсь ответить на вопросы.


Обратите внимание, что редактор-составитель рассылки не является, как правило, автором текстов, которые в рассылке используются. Автор текста указывается перед текстом.

Желаю всяческих успехов!  
редактор-составитель рассылки
Александр Поляков, священник*
(запасной адрес: alrpol0@gmail.com)
<= предш. выпуск серии
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Каталог Христианских Ресурсов «Светильник»