=рассылка *Христианское просвещение*=

Благодать Господа Иисуса Христа, любовь Бога Отца и общение Святого Духа да будет с вами!

Тема выпуска: Догматы христианства (2)

Этот выпуск двойной, и для того, чтобы было удобней читать его частями, текст разделен чертой на 2 приблизительно равных фрагмента.

В связи с возникавшими порой недоразумениями, помещаю следующее предуведомление:

Редактор-составитель рассылки (чьи контактные данные указаны в конце этого письма – выпуска рассылки), не является, как правило, автором текстов, которые в рассылке используются. Автор текста указывается перед текстом.

Пожалуйста, не пожалейте полминутки на то, чтобы оценить выпуск после того, как прочитаете его, или решите, что читать не будете. Хотя бы чтобы знать, что вы читаете рассылку, и я не трачу время впустую.
Благодарю всех, кто откликается на эту просьбу! :-)

Редактор

Автор: священник Сергий Желудков.
Из книги "Почему и я – христианин".
Опубликовано:
krotov.info/library/07_zh/zhel/udkov_05.html;
azbyka.ru/pochemu-i-ya-xristianin#

 
серия "Основы христианской веры";
серия "Церковь"; серия "Церковь: единство и разделения. Конфессии";
серия "Христианство в современном мире"
 

 (примерно 5580 слов)

предыдущие части книги: Учительный кризис христианства;
3 ответа на вопрос о тайне бытия:
1. атеизм; 2. пессимизм; 3. религиозный ответ
Человеческое Лицо Бога. Богоподобие человека
Евангелия – иконы Христа (1)  (2)  (3)

Христианство и ветхозаветная Библия (1)   (2)
Догматы (1)

 

> «ДОГМАТЫ ХРИСТИАНСТВА»

> ...Теперь ведь видим мы
> как бы посредством зеркала,
> в загадке.
> (1Кор.13)

<.....>

> Затем <в Символе веры> – главное содержание догмата:

<(Веруем)>
> … И во единаго Господа
> Иисуса Христа
> Сына Божия единороднаго,
<Иже от Отца рожденнаго>
> прежде всех век.
> Света от света,
> Бога истинна от Бога истинна,
> рожденна, не сотворенна,
> единосущна Отцу,
> Имже вся быша.
> Нас ради, человек,
> и нашего ради спасения
> сшедшаго с небес
> и воплотившагося
> от Духа Свята и Марии Девы
> и вочеловечшася.
> Распятаго же за нас
> при Понтийском Пилате,
> и страдавша, и погребенна.
> И воскресшаго в третий день по Писаниям,
> И восшедшаго на небеса,
> И седяща одесную Отца.
> И паки грядущаго
> со славою
> судити живым и мертвым,
> Егоже царствию не будет конца.

> В первой редакции догмата были еще и такие слова (цит. из «Истории древней Церкви» аббата Л.Дюшен, т. II, 1914, стр. 101):

> «Что же касается тех, которые говорят: Было время, когда Его не было; Его не было прежде, чем Он родился; Он был создан из ничего или из другой ипостаси или сущности; Сын Божий – существо сотворенное, изменяемое, преложимое, – то на них кафолическая (вселенская) Церковь произносит анафему (отлучение)».*&

> Есть ПРАВДА христианского религиозного опыта – абсолютная Божественность Христа. Эту правду мы переживаем с народом в храме, когда поем Символ веры. Эту правду защищает от НЕПРАВДЫ, от ереси первый догмат христианства. Практическая цель достигнута – ересь отвергнута в выражениях, не допускающих перетолкований.

> – Но обращаясь к положительному истолкованию текста догмата, мы видим его откровенную противоречивость. «Веруем во единаго Бога», но вслед за этим исповедуем веру во Христа – «Бога истинна от Бога истинна»… ДВА БОГА? За этой словесной противоречивостью подразумевалось ФИЛОСОФСКОЕ учение о предвечном «Логосе» и о различении в Боге «единой сущности» и трех «ипостасей» или «лиц». К концу Iвека, когда выяснилось всеобщее, «вселенское» признание догмата,

> «Церковь уже нашла те формулы, в каких впредь стало выражаться ее воззрение на отношение понятий об единстве Божества и о Божественности Иисуса Христа. Божество, явленное в Иисусе Христе, совершенно тождественно с тем единым Богом, Которого исповедует христианство; Божественность Христа отличается от Него, впрочем, одной, конечно, непостижимой особенностью, которая в Новом Завете, которым руководствуется Церковь, выражается по подобию отношений между отчеством и сыновством. Отсюда вытекает различие в лицах, как говорили на Западе, или в ипостасях, как выражались на Востоке. К двум ипостасям, или Лицам, Отцу и Сыну, присоединяется таким же путем различения третья ипостась или лицо – Святый Дух. Так сложилась богословская Троица – так было формулировано на философском языке того времени христианское предание, формулировано настолько ясно, насколько оказывается возможным выразить подобную тайну». (Аббат Л.Дюшен, цит.соч., стр. 399).

> Однако для простого человека (сужу по себе) философское понимание Троичности совершенно недопустимо, и это может привести к величайшему унынию. Где же евангельская простота, почему так усложнилась христианская вера? Зачем в духовной христианской жизни эти мучительные УМСТВЕННЫЕ усилия? Усилия бесплодные – ничего из них не получается, возникают какие-то дикие представления некоей «симметрической модели» Бога, как Существа с тремя лицами… Что думать нам о всём этом?

> Здесь снова выручает меня христианская философия Н.А.Бердяева:

> «…Божество постигается не в категориях разума, а в отношениях духовной жизни. Троичность Божества совершенно недоступна для рационального мышления, для логического понятия. Разум не может выработать никакого логического понятия о троичности Божества. Разум, не просветленный верой, естественно стремится к монизму или дуализму, и его беспокоит и даже возмущает мифологичность христианской Троичности, он готов увидеть в ней политеизм. Христианская Божественная Троичность есть мифологема. О Троичности возможен лишь миф и символ, но не понятие. Но этот миф и этот символ отображает и изображает не мои религиозные чувства и переживания, как думают новейшие символисты субъективно-идеалистического типа, а самую глубину бытия, глубочайшие тайны сущей жизни. Лишь в Троичном Божестве есть внутренняя жизнь, ускользающая от понятий. Так же невозможно составить себе никакого понятия о Богочеловеческой природе Христа»… («Философия свободного духа», ч. 1, подчеркнуто мною).

> Итак, сам философ отказывается от рационального объяснения первого догмата христианства. И уже для всех должно быть ясно, что никакая рационализация невозможна по отношению к самому главному в догмате – к тайне Личности Иисуса Христа. Сначала в Символе веры речь идет о «до-человеческом» бытии Сына Божия (хотя самое это понятие «Сын» есть понятие человеческое). Затем – «и вочеловечшася»; в латинском тексте Символа – «и стал человеком»… Здесь выступает основное «иконописное» противоречие, уже отмеченное выше в главе о Евангелиях. Если Христос на земле сохраняет ЛИЧНОЕ ЕДИНСТВО с предвечным Сыном Божиим – всё ПОМНИТ, всё ЗНАЕТ, – то тогда все Его человеческие переживания и страдания оказываются иллюзорны… Наиболее реалистично было бы воображать Христа на земле как Человека, Который «забыл» о Своей предвечности, у Которого осталась только могучая интуиция Божия Сыновства. Только так исполнились бы слова Символа: «и стал Человеком». Но это противоречило бы не только евангельским иконам, но и самому же Символу веры, ибо так нарушилось бы ЛИЧНОЕ ЕДИНСТВО предвечного Сына Божия и Человека Иисуса… Тайна Личности Христа сверхразумна.

> Ниже приводятся выписки из творений философа, относящиеся к теме Божественной человечности. Из «Самопознания»:

> «…Мое религиозно-философское миросозерцание может быть, конечно, истолковано, как углубленный гуманизм, как утверждение превечной человечности в Боге. Человечность присуща второй Ипостаси Святыя Троицы, в этом реальное зерно догмата. Человек есть существо метафизическое. Этого моего убеждения не может пошатнуть низость эмпирического человека. Мне свойствен пафос человечности. Хотя я убежден и убеждаюсь всё более и более, что человеку мало свойственна человечность. Я теперь часто повторяю: «Бог человечен, человек же бесчеловечен». Вера в человека, в человечность есть вера в Бога и она требует иллюзий относительно человека»…

> Из «Экзистенциальной диалектики Божественного и человеческого»:

> «Тема Богочеловечества – основная тема христианства. Я бы предпочел сказать не Богочеловечество – выражение, излюбленное Вл.Соловьевым – а Богочеловечность. Христианство антропоцентрично. Оно возвещает освобождение человека от власти космических сил и ду́хов. Оно предполагает веру не только в Бога, но и в человека, и этим отличается от отвлеченного монотеизма, иудаизма и ислама, от браманизма. Нужно решительно сказать, что христианство не есть религия монистическая и монархическая, это религия Богочеловеческая и тринитарная. Но жизненная диалектика между Божеством и человечеством так сложна была, что человеческое было часто унижено в истории христианства. В исторической судьбе Богочеловечности то Божественное поглощало человеческое, то человеческое поглощало Божественное. Самый догмат о Богочеловечестве Иисуса Христа выражал тайну Богочеловечности, соединения двух природ без смешения и тождества. То было символическое выражение тайны. Но монархическая и монистическая тенденция всегда существовала в христианской истории и иногда преобладала.

> В моей старой книге «Смысл творчества» я говорил, что христологическому догмату должна соответствовать новая антропология – христология человека. Но лишь в грядущем она может вполне раскрыться. Настоящей христианской антропологии еще не было. В патристике более всех к ней приблизился св. Григорий Нисский, наиболее философ из учителей Церкви, он пытался поднять достоинство человека. Но за ним мало следовали. Только христианство учит, что Бог стал человеком. Про́пасть между Богом и человеком должна быть преодолена. Раскрывается человечность Бога, не только Божественное в человеке, но и человеческое в Боге. Если до конца продумать человечность Христа, то нужно признать, что Второе Лицо Святыя Троицы есть Предвечный Человек. И тайна эта совсем не означает допущения тождества между Богом и человеком, что было бы равносильно рациональному отрицанию тайны.

> В первые века христианства, когда велись догматические споры и вырабатывались догматические формулы, в которых хотели выразить в символах события духовного мира, разворачивалась сложная диалектика об отношении Божественного и человеческого. И возникновение ересей и обличение ересей с этой темой связаны. Арианство, монофизитство, несторианство, монофелитство – всё это ереси о Богочеловечности. Споры были приурочены к проблеме христологической, т. е. отношения двух природ во Христе. Но самая проблема шире и глубже, она затрагивает отношение между Божественным и человеческим вообще. Пусть проблема христологическая была разрешена уже в первые века и была найдена формула соотношения Божественного и человеческого во Христе, по ту сторону монизма и дуализма. Но в нашу мировую эпоху – говоря об эпохе Духа – вопрос становится иначе, ибо становится с небывалой остротой вопрос о человеке, которого в такой форме еще не знала патристическая эпоха, и меняется само Богосознание в зависимости от изменений сознания человека.

> Новая душа познала свободу – искания и соблазны свободы и рабство от свободы – в такой остроте, в такой глубине, каких не знали прежние христианские души. Душа человека не улучшилась, но очень усложнилась и развернулась, и этому соответствует другое сознание.

> Человек стал менее цельным, более раздвоенным и новые тревожные вопросы стали перед ним. Катехизисы не отвечают на эти вопросы. В мировой культуре, в литературе и философии явились люди профетического типа, таковы Достоевский, Киргегард*, Ницше, Вл.Соловьев, Л.Блуа и другие. Отцы и учители Церкви, богословы-схоластики не могут ответить на поставленные ими темы. профетический огонь всегда был возрождающей силой в окоченевшей, охлажденной духовной жизни. Другой же возрождающей силой была мистика.

> Для темы об отношении Божественного и человеческого мистика очень сложна. Некоторого типа мистики имеют уклон к монизму, к признанию одной природы, к угашению человеческой природы в Божестве. Таков всякий квиетеизм. Для диалектики Богочеловечности интересен янсенизм. Классический образ мистического монизма мы встречаем в религиозной философии Индии. Такова и религиозная философия Шанкары, для которого наша душа – Браман, Единое, – противополагается всякому происхождению и становлению. Самый замечательный из современных философов Индии Оробиндо учит, что нужно отказаться от идеи, что мы авторы наших действий, – через личность действует универсальное. Безличность есть условие соединения с Божеством, необходимо достигнуть безличия и безразличия. Душа есть частица Божества.

> Мистику часто обвиняют в уклоне к пантеизму и этим часто злоупотребляют. Это связано с непониманием языка мистики. Но необходимо сказать, что когда пантеизм действительно есть, то он есть не столь ересь о Боге, сколько ересь о человеке, умаление роли человеческой свободы и человеческого творчества. Судьба европейского гуманизма, его внутренняя драма, ставит совершенно новую религиозную тему. Это и есть тема о Бого-человечности»…

> Еще выписка – оттуда же:

> «…Не может сохраниться статическое понимание Бога. Именно христианский Бог, Бог религии распятой Правды, может быть понят лишь динамически. В Боге есть в вечности совершающийся динамический процесс. Это не должно понимать так, что Бог зависит от мира и происходящего в мире процесса, но так, что происходящий в мире процесс внутренне связан с происходящим в вечности, а не во времени, с процессом в Боге, т. е. с Божественной драмой. И только потому происходящее с миром и человеком получает высший смысл. Мир и человек, которые ни для чего не нужны были бы Богу, были бы случайностью и тем самым лишались бы всякого смысла. Мы должны дерзновенно признать нужду Бога в человеке и эта нужда совсем не ограничивает Бога, ограничивала бы и унижала Его каменная неподвижность и самодовольство. В Боге есть тоска по любимом и это дает высший смысл любимому. Вера в Бога есть вера в высшую Правду, возвышающуюся над неправдой мира. Но Правда эта требует творческого соучастия человека и мира, она Бого-человечна, в ней действует идеальная человечность»…

> И еще:

> «…Подлинная человечность есть Богоподобное, Божественное в человеке. Божественное в человеке не есть «сверхестественное» и не есть специальный акт благодати, а есть духовное в нём начало, как особая реальность. В этом парадокс отношений между человеческим и Божественным. Для того, чтобы походить вполне на человека, нужно походить на Бога. Для того, чтобы иметь образ человеческий, нужно иметь образ Божий. Человек сам по себе очень мало человечен, он даже бесчеловечен. Человечен не человек, а Бог. Это Бог требует от человека человечности, человек же не очень требует. Совершенно так же это Бог требует, чтобы человек был свободен, а не сам человек. Сам человек любит рабство и легко мирится с рабством. Свобода есть не право человека, а обязанность человека перед Богом. То же нужно сказать и о человечности. Реализуя в себе образ Божий, человек реализует в себе образ человеческий, и реализуя в себе образ человеческий, он реализует в себе образ Божий. В этом тайна Бого-человечности, величайшая тайна человеческой жизни. Человечность и есть Бого-человечность».

> Философ рассуждает об отношении «между Божественным и человеческим вообще», но не прикасается к личной тайне Иисуса Христа. Ниже – еще некоторые замечания к тексту первого догмата христианства.


 

> «Нашего ради спасения»… Что такое СПАСЕНИЕ? Катехизис объяснил это в рассудочно-отрицательном смысле: спасение – от чего. Спасение от последствий грехопадения Адама и Евы в земном раю – спасение «от греха, проклятия и смерти». Но мы знаем, что не было земного рая, что проклятие взаимного поедания, борьба за существование, страдания, смерть были уже на земле еще до появления человека. И мы видим, что и после Явления Христа ничего в этом смысле на земле не изменилось: всё живое страдает, мы грешны, мы рождаемся в муках и мы умираем… Возврата к земному раю не совершилось. Да об этом и нет ни слова в Евангелиях. Истинная идея СПАСЕНИЯ имеет положительный, таинственный смысл. Святитель Иоанн Златоуст где-то говорил: «с Адамом мы потеряли рай, со Христом – приобрели небо»… СПАСЕНИЕ ЕСТЬ ПРИОБЩЕНИЕ К БОЖЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ. «Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир Единародного сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него» (I послание Иоанна, гл. 4). Другой апостол писал, что в Христе нам дарованы великие и драгоценные обетования, дабы мы через них «соделались причастниками Божественного естества» (I послание Петра, гл. 1). Как это будет, как это совершается? Мы не знаем. «Возлюбленные! Мы теперь дети Божии, но еще не открылось, что́ будем; знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (I послание Иоанна, гл. 3). СПАСЕНИЕ – ТАЙНА, о которой святые учители удивительно согласно выражались в том смысле, что «вочеловечение Бога» имеет целью «обожение человека»… Вот последнее в этой преемственности свидетельство преподобного Симеона Нового Богослова:

> «…Какая цель воплощенного домостроительства Бога Слова, которая во всём Божественном Писании проповедуется, но которой мы, читая сие Писание, не знаем? Не другая какая, как та, чтоб приобщившись тому, что наше, соделать нас причастными тому, что есть Его. Сын Божий для того соделался Сыном Человеческим, чтобы нас, человеков, соделать сынами Божими, возводя род наш по благодати в то, что Сам Он есть по естеству, рождая нас свыше благодатию Святаго Духа, и тотчас вводя нас в Царство Небесное, или, лучше сказать, даруя нам иметь сие Небесное Царство внутрь нас (Лк.17,21)**, чтоб мы, не надеждою только внити в него питались, но уже в обладание им быв введены, взывали: «жизнь наша сокрыта со Христом в Боге» (Кол.3:3)…

> Так писали святые учители, для которых СПАСЕНИЕ уже «предначиналось» в их особенно просветленной духовной жизни. СПАСЕНИЕ не вмещается в здешнем существовании, оно есть чаяние будущего века, нашей судьбы в таинственной Вечности. Мы можем только предчувствовать СПАСЕНИЕ в редчайшие моменты духовного подъема, в молитвах и таинствах Церкви, а также и в таинствах практической жизни, – когда среди нас изобразится Христос.

> «И Марии Девы»… Благодарение Богу – я благополучно переболел уже тему Приснодевства, она представляется мне несущественной. Для многих христиан это – неприкосновенная Святыня. Но я могу вполне понять и других, которые, напротив, очень смущаются, прямо соблазняются аналогиями в языческих мифах и полагают, что нельзя ставить веру в биологическое чудо непременным условием христианства. Действительно, это – трудное и, кажется, лишнее препятствие на пути веры для современного человека. Ссылаясь на домысел преп. Иоанна Дамаскина, наш Катехизис утверждает, что рождение Христа совершилось еще и «безболезненно»…*** Откуда им это известно? В стремлении возвеличить Божию Матерь освобождают Ее от материнских страданий! Бывшие семинаристы вспоминают об одном блаженном ректоре, который совсем недавно учил о безболезненном рождении Христа: «как ветром принесло»… С этим согласились бы и древние еретики-докеты (от греческого «казаться»), которые учили о не-реальной, призрачной, «кажущейся» телесности Христа. Кстати. именно против этой ереси и направлены слова Символа: «и страдавша, и погребенна». Христос страдал и умер, как мы; ничего ужасного, если бы Он и родился во всём, как мы. Блаженный Иероним писал о Рождестве Христовом:

> «…Прибавь, если угодно, и другие естественные неприятности, – чрево, раздувающееся в течение девяти месяцев, тошноты, роды, кровь, пеленки. Представь и самого Младенца, завернутого в обыкновенный покров перепонок. Присоедини жесткие ясли, плач Младенца, обрезание в восьмой день, время очищения, чтобы показать Его нечистым. Не краснеем, не молчим. Насколько униженнее то, что он претерпел для меня, настолько более я обязан Ему. И всё выставивши, ты не представишь ничего, позорнее Креста»… («О приснодевстве Марии»).

> Итак, полная естественность рождения отнюдь не препятствует нашему почитанию Матери и Ребенка. Это принципиальное положение сегодня можно расширить. Б.Пастернак в своем романе написал: «каждое зачатие непорочно» – потому что с него начинается священное служение Материнства… Есть люди, которые думают иначе – что всякое зачатие ПОРОЧНО, потому что связано с удовлетворением телесного желания, а это – ГРЕХ. Так ли? Тогда ведь и всякое вкушение пищи, и утоление жажды, и даже самое дыхание наше – всё это ГРЕХ? Да, всё телесное греховно: так учили древние ереси и «уклоны» христианства, которые тайно живут в нём и сегодня. Но ведь есть церковное ТАИНСТВО бракосочетания. Есть величайшая тайна жизни – тайна пола, и есть в ней возможности как очень злого и грешного, так и очень доброго и даже священного содержания. И разве то благоговение, который каждый испытывает перед священной памятью СВОЕЙ МАТЕРИ, – разве оно оскорбляет хоть сколько-нибудь от соображения, что наше рождение совершилось не сверхестественно? Смотря отсюда на тему Приснодевства, можно уверенно заключить, что она не имеет существенного, принципиального значения в исповедании христианства. Тот, кто смущается – пусть отнесет это к общей проблеме «иконописности» наших Евангелий. Ничто это не может воспрепятствовать нашему свободному почитанию Матери Иисуса Христа.

> Я неспособен достойно высказаться о таинстве Материнства, о святости материнской любви: воистину, в ней есть нечто Божественное. Христос говорил о Своей будущей Голгофе: «час Мой» (по Иоанну, гл. 2, 7, 8, 12, 17); а о беременности и родах женщин сказал: «ЧАС ЕЕ». «Женщина, когда рожает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; когда же родит младенца, то уже не помнит той ско́рби – от радости, потому что родился человек в мир»… (по Иоанну, гл. 16). Но в страданиях и радости рождения только начинается служение Материнства. Мы почитаем Матерь Божию как «УВЕНЧАНИЕ ВСЕХ МАТЕРЕЙ»; это – выражение Данте:

> …И вижу храм, и в нём  людей стеченье.
> И входит в храм Жена и, как венец
> Всех матерей, вещает кротко: «Чадо!
> Что сделал с нами Ты? Вот Твой отец
> И Я – с великой скорбию средь града
> Тебя искали»…

> (Божественная Комедия», Чистилище, XV, соответствует Евангелию по Луке, гл. 2).

> Сохранились и другие евангельские свидетельства, что это было совсем не идиллическое, а трагическое Материнство (по Матфею, гл. 12, по Марку, гл. 3, по Луке, гл. 8, гл. 11). Еще до Голгофы стало сбываться пророчество: «А Тебе Самой оружие пройдет ду́шу» (по Луке, гл. 2). Церковная поэзия правдиво изображает, как Мать страдала и умирала с Сыном на Кресте. «Увы Мне! Увы Мне, Чадо Мое! Увы Мне, Свете Мой и утроба Моя возлюбленная»… «Свет Мой и радость Моя во гроб зайде: не оставлю Его единого, здесь же умру и спогребуся Ему»… Зато и в торжестве Воскресения – Матери отводится первое место: «Ликуй ныне и веселися, Сионе, Ты же, Чистая, красуйся, Богородице, о восстании Рождества Твоего». Так перевели смиренные переводчики греческое: о восстании Родимого Твоего, Ребенка Твоего… Богоматерь – не только личный, Она – космический Образ. В Ее Лице все матери и вся «Материя», всё Человечество и вся тварь рождают Христа. «О Тебе радуется, Богодатная, всякая тварь»… У Достоевского:

> «…А тем временем и шепни мне, из церкви выходя, одна наша старица, на покаянии у нас жила за пророчество: «Богородица что́ есть, как мнишь? «Великая Мать, – отвечаю. – Упование рода человеческого». – «Так, говорит, Богородица – великая мать Сыра Земля есть, и великая в том для человека заключается радость. И всякая тоска земная и всякая слеза земная – радость нам есть; а как напоишь слезами своими под собой землю на пол-аршина в глубину, то тотчас же о всём и возрадуешься»… («Бесы», речь Хромоножки).

> Не могу объяснить себе волнения, с которым всякий раз вспоминаю эти удивительные стихи:

> «Земля-Владычица! К тебе чело склонил я,
> И сквозь покров благоуханный Твой
> Родного сердца пламень ощутил я,
> Услышал трепет жизни мировой».

> (Владимир Соловьев).

> Личный и космический образы сливаются в нашем почитании Божией Матери, – и невозможно до конца это осмыслить. В Восточном христианстве и особенно в Католичестве бывают крайности, дающие повод упрекать нас в возрождении языческих культов Богини-Матери. <Но> надо полагать, что и в язычестве это было очень глубоко. Ибо мы по опыту знаем, что бывает в материнской любви воистину нечто Божественное.

 

> «И паки грядущаго»… Пророчество Нового Завета. «И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба. и силы небесные поколеблются. Тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою» (по Матвею, гл. 24). «Приидет же день Господень как тать в ночи, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят (II послание Петра, гл. 3). «Впрочем, близок всему конец» (там же, гл. 4). Второе Пришествие Христа по евангельским и апостольским предсказаниям произойдет после космической катастрофы – уже вне нашего пространства и времени. Это значит, что Второе Пришествие не может быть истолковано ни в каких терминах нашего видимого мира. Как «некуда» было Христу физически «возноситься» – так «некуда» уже Ему будет и физически «приходить»… Второе Пришествие – СИМВОЛ. Это символ Явления Христа во славе – ЯВЛЕНИЯ ДЛЯ ВСЕХ, для всего человечества, в противоположность Первому Явлению, когда Он был открыт столь немногим. Как это будет? Мы не знаем.

> «…Будем откровенны: МЫ НЕ ЗНАЕМ, о чём мы говорим, когда говорим о Втором Пришествии Иисуса Христа для суда, о воскресении мертвых, о вечной жизни и вечной смерти. Писание так часто свидетельствует о том, что всё это будет связано с новым глубочайшим постижением, – видением, по сравнению с которым всё наше теперешнее видение окажется слепотой»… (Карл Барт). Не совершится ли это в нашем «личном светопреставлении» – в личной СМЕРТИ? Тогда для каждого из нас солнце померкнет и тогда все мы, вместе со всеми, кто жил до нас и кто будет жить после нас на земле, предстанем Господу в Таинственной Вечности.

 


> Первый догмат христианства оканчивался словами: «И в Духа Святаго». За этим знаменательно кратким исповеданием пребывала Реальность духовного опыта древней Церкви. В действии Духа святаго и заключается тайна первохристианства. как ни велико было обаяние Личности Христа, как ни убедительны были для неверующих Явления Его Воскресения, – всё это могло иметь влияние только на горсточку очевидцев и по смерти их должно было бы вскоре забыться… Какая же Сила вдохновляла христианские общины, мучеников, проповедников, – всё это Движение, выросшее во всемирную Церковь?

> Христос обещал послать Утешителя, Духа Святаго (по Иоанну, гл. 14, 15, 16), а по Воскресении заповедал крестить все народы во имя Отца и Сына и святаго Духа (по Матвею, гл. 28). Начиная с явления огненных языков в день Пятидесятницы о действиях благодати Духа Святаго повествует книга Деяний святых апостолов. «И, по молитве их, поколебалось место, где они были собраны, и исполнились все Духа Святаго, и говорили слово Божие с дерзновением» (гл. 4). Подобных текстов много. Апостольский собор постановил об отмене обрезания: «Изволися Духу Святому и нам» (гл. 15). Апостол Павел говорил в прощальной речи, что Дух Святый поставил пресвитеров Церкви (гл. 20). И в посланиях апостольских Дух Святый называется всегда в качестве высочайшей, Божественной Реальности. «… Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: Авва, Отче! Сей Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы – дети Божии. … Также и Дух подкрепляет нас в немощах наших; ибо мы не знаем, о чём молиться, как до́лжно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (к Римлянам, гл. 8). «Благодать Господа Иисуса Христа, и любовь Бога, и общение Святаго Духа – со всеми вами» (к Коринфянам II, гл. 12). «Ибо дал нам Бог Духа не боязни, но – силы и любви и целомудрия» (к Тимофею II, гл. 1). Дух Святый – Третья Божественная Реальность в мистическом опыте Церкви.

> Исповедание о Духе Святом вначале было кратким, но вскоре оказалось, что этого недостаточно:

> «…Между людьми, расположенными признать за Сыном безусловное, существенное подобие Отцу и даже принять по отношению к двум первым Лицам Святыя Троицы термин «единосущие», имелись такие, которые отказывались распространить это понятие на Святаго Духа. Мало-помалу спор обратился в эту сторону, и позиции определились» (аббат Л. Дюшен, цит. соч., стр. 248). В конце IV века Символ веры был дополнен более пространным изложением о Духе Святом, которое ошибочно (цит.соч. стр. 297) приписывается Константинопольскому собору 381 года:

> … И в Духа Святаго,
> Господа Животворящаго,
> Иже от Отца исходящаго,
> Иже со Отцем и Сыном
> Cпоклоняема и сславима,
> Глаголавшаго через пророков.

> Позднее на Западе этот догмат оформился с одним несущественным дополнением: «Иже от Отца и Cына (Филиокве) исходящаго». Нам дико теперь слышать, что из-за одного этого слова «ФИЛИОКВЕ» совершилось так называемое «разделение Церквей»&, последовали тысячелетние споры церковных мудрецов Востока и Запада, написаны многие книги… Интересно впечатление неискушенного наблюдателя уже в ХIХ веке – запись в «Дневнике» русского чиновника А.В.Никитенко:

> «…23.Х.1875. Заседание в Обществе христианского просвещения… Осинин прочитал в отчете о Боннской конференции старокатоликов, где он был в числе наших делегатов. Дело шло о соединении нашей церкви со старокатолической. Главный вопрос, затруднявший это соединение, касался Святаго Духа. Прения, происходившие по этому предмету, чрезвычайно любопытны. Дело в том, что никто ничего не знает о Святом Духе, и от Отца ли Он исходит или от Отца и Сына. Странно видеть, что люди, кажется, серьезные, с важностью ловят воздух руками и думают, что они что-то в них держат»…

> Этот образ ловления воздуха верно характеризует и другие «догматические» споры, когда схоластика пытается заменить собою религиозный опыт. Дух Святый – самое Таинственное в христианстве… Кажется, никто еще не объяснил значения евангельской символизации Духа Святаго в виде голубя, нисходящего на Христа (по Матфею, гл. 3, по Марку, гл. 1, по Луке, гл. 3, по Иоанну, гл. 1). Здесь уместно еще заметить и то, что в литургическом, молитвенном опыте древней Церкви нет «Лица» Духа Святаго. По Евангелиям, Христос никогда не молился Духу Святому. И апостолы не молились Духу Святому; по Деяниям, они молились БОГУ – и получали благодать Духа Святаго. В молитвах евхаристии даже в тот момент, который называется «призываением Духа Святаго», нет личного к Нему обращения. Даже церковный праздник Духа Святаго – ни в тропаре, ни в кондаке, ни в величании, ни в трех молитвах вечерни нет личного к нему обращения. Нынешняя наша молитва «Царю небесный» (равно как и не имеющие церковного употребления личные молитвы преп. Симеона Нового Богослова) – позднейшего происхождения. В древней Церкви это звучало бы примерно так: Царю небесный, пошли нам Утешителя, Духа Истины… Да и теперь мы молимся: «прииди» – как бы в третьем лице: ДА ПРИИДЕТ.

> Остальная часть нашего Символа повторяет тексты еще более древних «крещальных» символов:

> … Во единую
> соборную и апостольскую
> ЦЕРКОВЬ.

> Сначала всё было так просто: была единая Церковь и был вход в Церковь – едино Крещение. Но в конце IV века, когда оформился общий Символ веры, внешнее церковное единство поддерживалось уже насильственными заботами государственной власти. В ХI веке завершилось «разделение церквей» Востока и Запада, а в ХVI веке последовало «разделение» и Западной церкви (не упоминая о множестве позднейших мелких «разделений»). Итак, вот уже тысячу лет мы не имеем внешнего единства Церкви Христовой на земле. Наш Катехизис не признаёт этой правды, он утверждает, что единая Церковь есть – что это будто бы единственно только «Церковь Восточная». В Катехизисе содержится недостойная легкомысленная похвала «Церкви Восточной» даже почему-то и просто в географическом отношении: на Востоке был земной рай, на Востоке явился Христос… В том же духе гордыни совсем недавно протоиерей о. Сергий Булгаков писал, что «не весь человеческий род входит в Церковь, а только избранные, и даже не все христиане в полноту принадлежат к истинной Церкви, а лишь православные» («Православие», стр. 43); и далее: «Церковь едина, а потому и единственна», и это «есть Православие» (стр. 203). Об отношении «Православия» к другим христианским исповеданиям: «оно может стремиться лишь к одному – оправославить весь христианский мир» (стр. 291)… Христианский мир состоит из многих «раздельных» Церквей, одинаково исповедующих во Христе истинного Сына Божия, одинаково называющих Его своим духовным Главою. Чудовищный образ: единая Глава – и многие туловища, чуждые, а то и совсем враждебные между собою… Какой позор Христианства!

> Однако еще в прошлом столетии автор Катехизиса митрополит Филарет признавался: «Никакую Церковь, верующую, яко Иисус есть Христос, не дерзну я назвать ложною». Известна крылатая фраза митрополита Платона (Городецкого), сказанная в речи при посещении костела: «Наши перегородки до неба не доходят». В последнее время сделано немало приятных деклараций со всех сторон о стремлении ко всехристианскому единству. Но трудности организационного «соединения церквей» непреодолимы. Ведь никогда уже католики не откажутся от принципа папского главенства в мировом христианстве и никогда не пойдут на это остальные христиане Востока и Запада. А протестанты всех направлений никогда уже не откажутся от принципов Реформации… Где же выход?

> «Единство Церкви не создается, его открывают» (Карл Барт). Вот реальный «проект соединения Церквей»: признать, что Церковь не разделилась, что все мы, христиане, состоим в единой Церкви Христовой. «Разве разделился Христос?» (к Коринфянам I, гл. 1). Догмат говорит о единой Церкви и о едином Крещении. И верно: если католик или протестант пожелают «присоединиться» к Русской Церкви, то их Крещение в католичестве или протестантстве признается действительным, и так на деле признаётся, что всякий КРЕЩЕНЫЙ (знаменательно это выражение нашего народа) уже принадлежит к единой Церкви Христовой. «Един Господь, едина вера, едино Крещение» (к <Ефесянам>, гл. 4). У всех нас, христиан, един Господь и едино Крещение; в существенном едина и вера, но мелочи, условности, а также грехи человеческие мешают нам признать это единство. Католики заблуждаются относительно всемирной власти Римского епископа? Но это вопрос в сущности даже не веры, а практики, и практика эта в некоторых отношениях показывает себя очень полезной. Протестанты страшно обедняют себя, отказываясь от молитвенного общения со святыми, от поминовения усопших: такова была травма, которую они получили от католических извращений; но и это – тоже практика, дело их религиозного опыта, и об этом ничего нет в Символе веры. По-другому, по-своему учат о Евхаристии? Но «учение о Евхаристии никогда не было предметом рассмотрения высшего авторитетного органа Церкви» («Журнал Московской Патриархии», 1965, №5, стр. 79). Да и вообще эти вечные наши споры о Евхаристии, как сказал некто, бывают похожи на прения бездельников на тему, кто лучше обедает… Нет внешнего «единообразия» в традициях культа? Но еще блаженный Августин где-то писал, что РАЗНООБРАЗИЕМ УКРАШАЕТСЯ Церковь Христова. И, правду сказать, нам есть чему поучиться, посещая храмы христиан «инославных». Чехов не совсем шутил, что «когда стои́шь в костеле и слушаешь орга́н, то хочется принять католичество» (письмо из Италии). «Я лютеран люблю Богослужение»… (Тютчев). Давно уже сказано, что о вкусах не спорят. Если же говорить о явно слабых сторонах и дефектах «инославных» обрядов – то и у нас таких явлений не меньше… Нет, нет, – никакие заблуждения и застарелые привычки не помешают мне сознавать фактическую принадлежность всех христиан к единой Церкви Христовой.

> Сознание это растет и ширится среди нас. И мы так уже с этим запоздали!.. Ибо теперь проблема Церкви, можно сказать, выходит уже за пределы Символа веры. Блаженный Иероним написал по какому-то поводу: «Христос не так беден, чтобы иметь Церковь только в Сардинии». Теперь мы должны сказать: Христос не так беден, чтобы иметь Церковь только в нас, «крещеных» столь недостойных своего Крещения. «Кто будет веровать и крестится – спасен будет; а кто не будет веровать – осужден будет» (по Марку, гл. 16, позднейшее добавление). Нет, мы уже выросли из такой отъединенности первоначального христианства. Да и тогда уже апостол писал: «…Мы уповаем на Бога Живаго, Который есть Cпаситель всех человеков, наипаче верных (к Тимофею I, гл. 4). Значит, не одних только верных… Теперь даже у католиков замечается в этом отношении великий прогресс. В брошюрке С.Маркевича «Тайные недуги католицизма», М., 1967, стр. 73 и сл. упоминается немецкий богослов Карл Ранер, который

> «ввел понятие «анонимные христиане». Это люди, которые, хоть и не верят в Иисуса Христа и не придерживаются принципов, провозглашаемых Церквью, по своему поведению являются часто лучшими католиками, чем те, кто числится таковыми по метрике. Характерно, что как Иоанн ХХIII, так и кардиналы Депфнер и Кениг защищали Ранера от критики интегристов».

> Церковь – ТЕЛО ХРИСТОВО. Этот апостольский символ не совпадает с «церковными» границами Церкви. Догмат о Церкви давно уже превратился в проблему. Нельзя думать, что Вечный Человек – только с нами, в наших церковных привинциях. «Дана Мне всякая Власть на небе и на земле». Всё лучшее во всеобщей человечности, всё истинно духовное, направленное к Богу – принадлежит Христу. Не может быть человеческой святости вне Духа Святаго, вне Христа. Все люди доброй воли, верующие и не верующие в Божественность Христа, принадлежат Христу. Ему приобщаются в таинствах добросовестной жизни, входят в мистическое ТЕЛО ХРИСТОВО. «Там. где любовь Божия, там Иисус Христос; а где Иисус Христос, там и Церковь с Ним» (Лякордер). Сегодня можно говорить об «анонимных христианах», о «Церкви доброй воли». Эта идея – ценное приобретение в современном кризисе церковного учительства, надо принять этот парадокс христианской мысли. Некоторую аналогию можно усмотреть в том, как живые клетки человеческого тела могут и не знать главы человека, всего человека… Воздадим должное церковным организациям – их спасительным таинствам, древним обрядам, духовному руководству. И всё же Церковь Христова – это не просто сумма провинциальных христианских церквей. Большой вопрос – достигнут ли они когда-нибудь формального единства. Еще более сомнительно, по всей вероятности вообще невозможно объединение всех религий. Но есть третье единство, которое существует реально, сегодня. Это не унификация верований, а несравненно более глубокое и существенное ЕДИНСТВО ДУХА. Однажды ученики Христовы исповедали величайшую веру, но получили упрек от Учителя: «НЕ ЗНАЕТЕ, КАКОГО ВЫ ДУХА» (по Луке, гл. 9). И для нас теперь существенно важно не формальное единство верований, а КАКОГО МЫ ДУХА. Есть Дух милосердия, правды, свободы – это Дух Святый, Дух Христов. И есть дух ненависти, лжи, насилия – это дух Диавола. По этим признакам разделяется всё в нашем мире: это и есть настоящая граница Церкви Христовой.

> Граница, которая проходит как между людьми, так и «внутри» каждого человека. В главной молитве Восточного чина Исповеди говорится: «…Примири и соедини его святей Твоей Церкви». Когда человек сознательно грешит – он «выходит» из Церкви и «возвращается» в нее покаянием… Таково проникновенное толкование А.С.Хомякова. Не может быть логического «определения» Церкви Христовой, это Реальность мифическая, сверхразумная. В наибольшем же приближении можно говорить о Церкви людей доброй воли, как о видимом Теле Христовом. В такой приближенной идее Церкви – фактическая универсальность христианства. Это христианство не только вероисповеданий, это христианство духа и действий. Всё, что было и будет доброго в истории человечества – всё это было и будет делом Церкви Христовой. Судьба же простирается за историю – в Вечность.


* Кьеркегор (Прим. ред. рассылки).

** Об интерпретации слов "Царство Божие среди/внутри вас" см.: у В.Н.Кузнецовой; у М.Завалова; в "Толковой Библии". Если говорить кратко, понимание этих слов как "внутри вас" неверно. (Прим. ред. рассылки.)

*** Имеется в виду «Пространный Православный Катехизис Православной Кафолической Восточной Церкви» свт. Филарета (Дроздова) (см. п. 189). (Прим. ред. рассылки.)

*& см. Никейский Симво веры. (Прим. ред. рассылки.)

& Неверно, что разрыв между Православной и Католической Церквами произошел из-за филиокве, однако позже это добавление к Символу веры стало одним из главных объяснений православными богословами "еретичности" Западной Церкви.
См. по теме: Хусто Л. Гонсалес – о "расколе Фотия" (IX в.), он же – о расколе 1054 г.; протоиерей Александр Мень, лекция "Православие, католичество, протестантизм"; Юрий Табак, "Православие и Католичество. Основные догматические и обрядовые расхождения" (продолжение – по ссылке внизу "продолж. темы"), конкретно о Филиокве; Великий Раскол (разные авторы). (Прим. ред. рассылки.)

Буду благодарен за материальную поддержку проекта.
Как это можно сделать, описано на странице messia.ru/pomoch.htm.

Здесь вы можете оценить прочитанный выпуск рассылки.
Заранее благодарен всем, кто выразит свое мнение.

Голосование эл. почтой: нажмите на ссылку, соответствующую выбранной Вами оценке, и отправьте письмо!
В теле письма можно оставить свои комментарии.
При этом, если Вы расчитываете на ответ, не забудьте подписаться и указать свой эл. адрес, если он отличается от адреса, с которого Вы отправляете письмо.
NB! На мобильных устройствах этот метод отправки письма может не работать. Поэтому, если Вы хотите задать вопрос редактору рассылки или сообщить что-то важное, надежней будет написать обычное письмо на адрес mjtap@ya.ru.

(затрудняюсь ответить)(неинтересно – не(до)читал)(не понравилось / не интересно) /

(малоинтересно)(интересно)(очень интересно)(замечательно!)

[при просмотре выпуска на сайте доступна функция "поделиться"]

messia.ru/r2/7/a07_337.htm

Архив рассылки, формы подписки —» messia.ru/r2/
Сайт "Христианское просвещение" —» messia.ru

 »Страничка сайта вКонтакте«
»Страничка сайта в facebook«

Буду рад прочитать Ваши мнения о представляемых в рассылке текстах –
в письме, в icq или в соцсетях. Постараюсь ответить на вопросы.


Божьего благословения!  
редактор-составитель рассылки
Александр Поляков, священник*
(запасной адрес: alrpol0@gmail.com)
<= предыдущий выпуск серии 1
 
 
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Каталог Христианских Ресурсов «Светильник»