Александр Мень

Сын Человеческий

Оглавление

ПРИЛОЖЕНИЯ

1. МИФ ИЛИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ?

Существовал ли Иисус Христос как историческое лицо?

Многим в наши дни сам этот вопрос может показаться странным. Тем не менее обсуждать его приходится, поскольку атеистическая пропаганда продолжает отстаивать так называемую мифологическую теорию возникновения христианства. Десятки лет лишь она одна допускалась у нас как в научных трудах, так и в популярной литературе, и, к сожалению, по сей день первое, что узнают о Христе сотни тысяч учащихся, – это то, что Его якобы “никогда не было”.

За мифологическую теорию атеизм держится не случайно. Ведь она ставит под удар само существование христианства.

Разумеется, если бы речь шла о какой-либо из естественно-научных гипотез, проблема не стояла бы так остро. Ученые всегда выдвигали новые теории, сменявшие одна другую, и лишь непонимание границ научного познания и веры провоцировало в прошлом конфликты между наукой и религией. В самом деле, Вселенная могла быть создана и устроена любым способом, и от того, какой из них признают более вероятным, сущность религии не меняется. Однако совсем иначе обстоит дело с возникновением Церкви. Здесь для христиан выводы науки уже не столь безразличны, как космологические теории, ибо Евангелие неотделимо от личности Иисуса Христа.

Пусть, например, было бы доказано, что Платон – миф, а его книги написаны кем-то иным; это не нанесло бы ущерба платонизму как доктрине. Но когда от имени науки говорят, что Иисус Назарянин – вымышленный образ, то тем самым стремятся разрушить всё здание Церкви.

Следовательно, перед нами наиболее серьезная из всех атак на христианство, которые проводились под флагом исторического знания.

Но именно потому, что вопрос касается конкретных фактов, его следует разбирать, оставаясь только на почве науки. Можно верить или не верить, что Бог открылся миру во Христе – тут археология и письменные памятники ничего не решают, – историческая же реальность Иисуса Христа – предмет, вполне доступный научному изучению.

В предлагаемом очерке предложены основные аргументы мифологизма* и подвергнута проверке их состоятельность. Автор не ставил себе целью осветить проблему во всех деталях, однако старался по возможности не упустить ни одного из ее главных аспектов.
------------------------------------------------------
* Так для краткости мы будем называть гипотезу о мифичности Иисуса Христа.

 

Мифологическая школа

Своим происхождением мифологическая теория обязана отнюдь не историкам-профессионалам. Впервые ее выдвинули публицисты XVIII века, яростно боровшиеся с христианством. Сначала они пытались изобразить Христа обыкновенным, заурядным человеком, но потом стали замечать, что даже развенчанный и низведенный до простого учителя морали образ Христа сохраняет притягательность. И тогда нашли новое средство борьбы с Ним: Иисус Христос был объявлен никогда не существовавшим.

“Отцом мифологизма” можно считать астронома и адвоката Шарля Дюпюи (1742-1807), деятеля Французской революции. Дюпюи не был догматическим атеистом, но, глубоко ненавидя христианство, он как член Конвента принимал активное участие в гонениях на Церковь. В своей книге “Происхождение всех культов” Дюпюи утверждал, что Христос – солнечное божество, а все события его жизни нужно понимать как астральные аллегории/1/.

Около того же времени вышел очерк врача Константина Ф.Вольнея (1757-1820), где высказывались сходные взгляды. Допуская даже, что Иисус мог существовать, Вольней отверг достоверность всех свидетельств о Нём, считая их подделками, сфабрикованными в эпоху Никейского собора/2/. Надо сказать, что в XVIII веке историография еще недалеко ушла от методов Геродота и поэтому легко было предлагать самые беспочвенные гипотезы. Когда же антихристианская волна пошла на убыль, Вольней и Дюпюи были забыты.

В середине XIX века возродить мифологизм пытался немецкий философ-гегельянец Бруно Бауэр (1809-1882). Оспаривая историчность Иисуса, он утверждал, что христианство возникло вовсе не в Иудее, а в Риме или Александрии. Даже Ф.Энгельс, которого нельзя заподозрить в симпатиях к христианству, признавал, что Бауэр “хватил через край”. “Бауэру, – писал он, – пришлось отнести возникновение новой религии на полсотни лет позже, отбросить не согласующиеся с этим сообщения римских историков и вообще позволить себе большие вольности при изложении истории. Вследствие этого у Бауэра исчезает и всякая историческая почва для новозаветных сказаний о Иисусе и его учениках; эти сказания превращаются в легенды”/3/.

Замысел Бауэра успеха не имел, но на рубеже XIX и XX веков, когда стал популярен сравнительный метод в изучении религий, мифологизм, казалось, обрел “второе дыхание”. Тем не менее представителями его опять оказались не историки. Джон Робертсон был экономистом и литературоведом, Уильям Смит – математиком, Андрей Немоевский – журналистом, Георг Брандес – литературным критиком, Эдуард Дюжарден – поэтом, редактором парижского органа символистов, Поль Кушу – врачом/4/. И наконец, самый активный пропагандист теории мифа Артур Древс (1865-1936) также не являлся специалистом в области истории, а преподавал философию в Карлсруэ. Он был поклонником Ницше и пессимистического учения Гартмана и в последние годы жизни сблизился с идеологами фашизма/5/. Главная работа Древса “Религия как самосознание Божества” (1906) посвящена пантеистической “религии будущего”.

В 1910 году философ предпринял турне по Германии с лекциями, целью которых было убедить широкие массы слушателей в мифичности Христа. Одновременно Древс с апостольским энтузиазмом возвещал близкое крушение традиционного христианства/6/.

Все аргументы против историчности Иисуса философ суммировал в книге “Миф о Христе”, но при этом откровенно заявлял, что делает это главным образом в интересах укрепления новой пантеистической религии. Суть этой доктрины заключается в том, что Божество как Душа Вселенной ищет в лице человека выход из круга страданий и несовершенства. “Прямой целью религии, – писал Древс, – является освобождение человека от подчиненности миру, а также от зависимости и условности временного бытия. Следовательно, какой-либо исторический факт, вроде жизни и смерти человека Иисуса, ни в каком смысле не может быть возведен в степень основного символа веры... Религия будущего либо будет верой в божественную природу человеческой сущности, либо ее вообще не будет. Но если нет другого спасения человека, кроме спасения через самого себя, через духовное божественное свойство своей сущности, то для этого не нужно никакого Христа... Вера в историческую действительность Иисуса является главным препятствием для религиозного прогресса”/7/.

Чтобы завоевать больше сторонников, Древс уверял, что хочет “спасти” в христианстве самое ценное – его ядро, что “символ Христа” будет иметь некоторое значение и после того, как христианство окончательно сольется с пантеизмом. Сторонник Древса П.Кушу называл даже дату этого события, а именно 1940 год...

Тем временем на Западе исследователи Нового Завета Адольф Юлихер, Иоганн Вайс, Герман фон Зоден и др., а в России профессора Д.Хвольсон, С.Булгаков и С.Зарин подвергли мифологизм уничтожающей критике/8/. Не поддержал Древса и ни один из крупных историков ХХ века.

Философ отчаянно защищался. Он выпустил целую серию памфлетов, но в конце концов ему пришлось стать свидетелем почти полного разгрома его теорий. Единственным “заповедником” их надолго остались страницы нашей атеистической пропаганды, представители которой, по собственному признанию, охотно “заключили союз” с идеалистом Древсом.

Показательно, что только за первые пятнадцать послеоктябрьских лет массовыми тиражами вышло более ста работ (не считая газетных публикаций), направленных против историчности Христа. Что касается Запада, то надо отдать должное советским антирелигиозным авторам: они не скрывают того факта, что в зарубежной литературе, в том числе и марксистской, мифологическая теория сейчас совершенно оставлена/9/.

Продолжатели Древса в сравнении с ним не выдвинули ничего нового. Их книги, брошюры, лекции, поражают удивительным однообразием аргументов, которые они постоянно переписывают друг у друга. Румянцев, Ранович, Виппер, Ковалев, Ленцман, Крывелев излагают в основном все того же Древса, лишь варьируя и перелицовывая его, чтобы приспособить к историческому материализму/10/. Их тезисы целиком укладываются в следующие пять пунктов:

1. Образ Христа создавался постепенно, путем очеловечивания божества Иешуа (Иисуса).

2. Миф о Христе есть вариант античных и восточных мифов, а также отголосок дохристианских легенд.

3. Об Иисусе не упоминают современные Ему нехристианские писатели.

4. Евангелия содержат противоречия и ошибки, и поэтому их нельзя считать достоверными.

5. Евангелия возникли почти на полтора века позже описываемых ими событий, и поэтому они не могут быть историческими источниками.

Так выглядит арсенал, с помощью которого хотят доказать, что Основатель христианства есть миф. Рассмотрим теперь, насколько обоснованы эти аргументы.

 

Почитался ли когда-нибудь “бог Иисус”?

Если Иисуса Христа не существовало, в кого же тогда верили и верят христиане На это у мифологистов готов ясный ответ. За образом, нарисованным в Евангелии, стоит архаическое восточное божество Иешуа, или Иисус. “Очеловечили” его лишь во II веке, о чём свидетельствует сама новозаветная литература. В наиболее раннем ее произведении – Апокалипсисе – мы находим лишь мистического Христа, лишенного земных черт; в Посланиях ап. Павла, возникших в конце I и начале II века, появляются указания на Его земную биографию, и, наконец, написанные в середине II века Евангелия рисуют жизнь и учение Христа в рамках псевдоисторического окружения/11/. Апокалипсис отражает первый этап, когда христианство еще не оторвалось от своих иудейских корней, Послания – памятник раскола с иудаизмом, а Евангелия – это уже “окончательное” христианство с “историческим” Христом.

На первый взгляд подобное построение не лишено убедительности. Спрашивается, однако, на каком основании устанавливается эта датировка новозаветных книг? Нам отвечают, что именно на основании вышеуказанных признаков, то есть разной степени “очеловечивания” бога Иисуса. Но в таком случае мы имеем дело с порочным кругом: мифологисты хотят доказать гипотезу, построенную на датировке, которая в свою очередь покоится именно на этой гипотезе.

На самом же деле Апокалипсис, Послания и Евангелия отражают не столько фазы развития христианства, сколько различие в жанрах проповеди, различие целей и задач у авторов и особенности тех или иных церковных общин. Мы вернем ниже к вопросу о хронологии книг Нового Завета, но пока отметим, что датировка мифологистов теперь уже давно отвергнута наукой. Самыми ранними признаны Послания, большинство из которых написано между 50-ми и 60-ми годами; Евангелия возникли между 60-ми и 90-ми годами, а Апокалипсис – одно из позднейших произведений Нового Завета. В окончательной форме он был написан при Домициане – около 90-го года. Его тесная связь с иудейскими апокалипсисами означает лишь, что автор книги мыслил образами этой эсхатологической литературы/12/.

Но, может быть, мифологисты имеют другие доводы, нежели предложенная ими самими весьма спорная хронология книг? Эти доводы есть. Вот как сформулировал их известный советский византолог А.Каждан: “За много столетий до правления императора Тиберия, за много столетий до образования Римской империи и, быть может, даже раньше, чем на семи холмах близ Тибра возник город Рим, у древних евреев уже существовал культ Иисуса, сына рыбы, – культ, причудливым образом соединившийся с другим древним культом, с культом агнца”/13/.

Если этот культ действительно известен в истории религии, мифологизм получает веское подкрепление. Но какие данные говорят в пользу того, что в древней Палестине некогда почитали “бога Иисуса”?

Древс утверждает, будто следы его культа содержатся в библейском предании об Иисусе Навине/14/. Между тем это предание говорит совсем не о боге, а о племенном вожде заиорданских колен Израиля. Около 1200 года до н.э. он повел их на запад и покорил ряд ханаанских городов. Библия рисует его не сверхъестественным существом, а вполне земным человеком, военачальником и стратегом, жизнь которого проходила в неустанных битвах/15/.

Раскопки в тех местах, где Иисус Навин вел кровавые бои с врагами, подтверждают ветхозаветное предание. Следы пожаров и сражений открылись глазам археологов, когда они изучали остатки ханаанских крепостей XIII века до н.э. При этом не только не нашлось указаний на религиозный культ бога Иисуса, но стало ясно, что израильские воины сами разрушали храмы богов и уничтожали идолов/16/.

Правда, имя Иисус, Иошуа, или по-арамейски Иешуа (сокращенно Иешу), означает “Сущий – его спасение”, но из этого вовсе не следует, что на библейского полководца смотрели как на “спасителя”. Уж если искать такового в Ветхом Завете, то скорее им можно назвать Моисея, избавившего свой народ от рабства в Египте. Кстати, имя Иисус было в древности весьма распространенным. Его носили вожди, первосвященники, книжники и многие частные лица/17/.

Третьим аргументом в пользу “бога Иисуса” мифологисты считают тот факт, что в молитвах над больными первые христиане часто призывали имя Иисуса/18/. Но это указывает не на мнимое палестинское божество, а на исторического Иисуса, Который заповедал ученикам исцелять болезни/19/.

Еще бессмысленней привлекать, как это делает Древс, текст из книги пророка Захарии. Упомянутый там Иошуа вовсе не божество, а первосвященник времен Захарии (520 г. до н.э.). Пророк говорит о том, что Бог снимет с этого иерарха его грехи и заповедует впредь не нарушать Его заветов/20/.

Р.Виппер ссылается на молитву из “Дидахе”, или “Учения XII апостолов”, памятника, написанного около 100 года, полагая, что там сказано о “боге Иисусе”/21/. Вот эта молитва:

Благодарим Тебя, Отче наш,
за святую лозу Давида, раба Твоего,
которую Ты дал нам познать
через Иисуса, Раба Твоего.
Тебе слава вовек.
                                   Дидахе, IX.

Очевидно, что эта молитва как раз доказывает обратное тому, что хотели бы доказать мифологисты. Христос в ней назван “Рабом”, или “Служителем” Господним, наряду с царем Давидом, и, следовательно, Его почитали не только Богом, но и человеком, как Давида.

В качестве аргумента против того, что Иисус был реальным земным лицом, приводят и данные раннехристианского искусства. “Археология, – пишет один из мифологистов, – не нашла ни одного реального изображения Иисуса... Это несомненно говорит за то, что не было прототипа, не существовало той определенной конкретно-исторической индивидуальной личности, которую христианские художники и верующие могли бы в первую очередь как основателя и главу их секты фигуративно изобразить на стенах в местах своих религиозных собраний”/22/.

Правилен ли этот вывод, сделанный из отсутствия изображений Христа, датируемых I веком?

Мы не имеем достоверных портретов многих выдающихся людей древности. Неизвестно, например, как выглядели Плиний, Тацит, Светоний и целый ряд других исторических деятелей I-II веков.

Необходимо принять во внимание и тот факт, что первоначально христианство распространялось в иудейской среде, где, как правило, были запрещены всякие изображения, кроме декоративных и аллегорических/23/. Характерно, что Хасмонеи и вождь восставших евреев Бар-Кохба, объявивший себя мессией, чеканили на монетах не свои портреты, как делали римляне и греки, а лилию, арфу или виноградную лозу.

В христианских катакомбах первых веков мы также находим преимущественно символические изображения Христа. Это либо пастырь с овцой на плечах, либо виноградная лоза, либо агнец.

Пастыря мифологисты обычно сопоставляют с изваяниями Гермеса, а слово “агнец” Древс умудрился связывать с индийским словом “Агни” и на этом основании выводит культ “бога Иисуса” из языческого поклонения огню/24/. Между тем очевидно, что катакомбная символика возникла позже книг Нового Завета и сама основывается на них. Так, образ Агнца иллюстрирует учение о Христе как Агнце Божием, гроздь винограда – слова Иисуса из Евангелия от Иоанна, а пастух с овцой напоминает о притчах, где Христос сравнивает Себя с “добрым пастырем”/25/. Сходство статуй Доброго Пастыря со статуями Гермеса объясняется отнюдь не тем, что христианство родилось из культа этого античного божества. Во-первых, у многих народов пастухи именно таким способом носили ягнят на плечах, а, во-вторых, перед нами не более как заимствование христианских художников у старых мастеров. Никто никогда не отрицал, что раннее церковное искусство выросло на античной почве. Но можно ли из этого делать вывод о заимствовании религиозном? Это было бы подобно попытке отнести, например, Людовика XIV или Суворова к античной мифологии только на том основании, что их нередко изображали в греческих и римских доспехах.

Когда же возникли первые “портретные”, несимволические изображения Христа? Установить это пока едва ли возможно. Ведь во время гонений христианские молитвенные дома неоднократно подвергались разгрому, поэтому многие фрески и статуи до нас просто не дошли. Известно только, что тот образ Христа, который стал общепринятым в иконографии* , появился около III-IV веков или несколько раньше/26/. Но даже если археологи и не обнаружат более древних изображений такого типа, это никак не может служить доказательством существования культа “бога Иисуса”.
-----------------------------------------------------
* Высказывалось предположение, что этот образ имел прототипом лик на Туринской плащанице. О ней см. ниже в приложении 2.

 

Мы напрасно пытались бы найти упоминание об этом божестве в каком-либо справочнике по мифологии. И это вполне понятно. Ни античные тексты, ни археологические памятники ничего не говорят о боге Иисусе, который якобы почитался в дохристианском мире.

 

Нечто о “прототипах” Христа в мифах, легендах и истории

Поскольку изобретение нового бога потерпело неудачу, мифологисты продолжали отыскивать буквально по всему свету другие “прототипы” евангельского Христа. В первую очередь они использовали с этой целью античные мифы о страдающих богах, не упуская и случая сослаться на первобытные тотемы, фетиши и шаманов. Легкость, с какой проводили подобные аналогии, была поистине поразительной. Вспоминается знаменитая сцена на Патриарших прудах из “Мастера и Маргариты”, где самоуверенный Берлиоз “просвещает” Ивана. “Нет ни одной восточной религии, – говорит Берлиоз, – в которой, как правило, непорочная дева не произвела бы на свет бога. И христиане, не выдумав ничего нового,  точно  так же создали своего Иисуса, которого на самом деле никогда не было в живых. Вот на это-то и нужно сделать главный упор... Поэт узнавал все больше и больше интересного и полезного про египетского; Озириса, благостного бога и сына Неба и Земли, и про финикийского бога Хаммуза, и про Мардука”.

Когда Булгаков писал свой роман, целая армия таких Берлиозов – дипломированных и полуграмотных – усердно промывала мозги наивным Иванушкам. Итоги их трудов были представлены на большой схеме-картине, которая долго красовалась в ленинградском Музее истории религии и атеизма Академии наук СССР/27/. В центре схемы – изображение Христа на зловещем фоне скрещенных мечей; к Нему тянутся нити от фигур богов и мифических героев Греции, Малой Азии, Египта, Персии и даже Индии. Посетитель музея мог проследить, как из обрывков язычества “формировался” миф о Христе. Вот рождение Будды, бегство Исиды с младенцем Гором, распятие Митры и Марсия, оплакивание Адониса и Аттиса, Воскресение Осириса. Почти все главные эпизоды евангельского рассказа! Есть над чем призадуматься...

Но достаточно хотя бы вкратце узнать содержание мифов обо всех этих рожденных, распятых и воскресших существах, как станет ясно, что перед нами “берлиозовская” фальсификация, рассчитанная на неосведомленность широкой публики.

О чём же на самом деле повествует мифология?

Еще в VI веке до н.э. греческая поэтесса Сафо упоминала о культе Адониса, распространенном в Сирии. Под именами Думмузи, Таммуза, Адона его издавна знали жители древнего Востока. Адонис – бог, олицетворявший растительность, которая увядает осенью и оживает весной. Миф говорит о нем следующее: Адонис был возлюбленным богини Афродиты. Он погиб от смертельной раны, которую нанес ему в горах огромный кабан. Афродита долго оплакивала юношу, и скорбь ее тронула Зевса. По его приказу Аид, царь преисподней, обещал каждый год на время отпускать умершего из своих подземелий.

Фригийский пастух Аттис, герой другого мифа, пал жертвой ревности богини Кибелы. Разгневавшись, она навела на Аттиса безумие, и тот в порыве неистовства оскопил себя и умер, истекая кровью. В память об этом жрецами Кибелы и Аттиса могли быть только скопцы. Этот малоазийский культ сопровождался плясками и оргиями. В 204 году до н.э. он был официально принят в Риме.

Закономерен вопрос: чем же мифы об Адонисе и Аттисе походи на евангельскую историю?

Не лучше обстоит дело с якобы “распятым” Марсием. Согласно мифу, сатир Марсий, прекрасный игрок на флейте, сопровождал Кибелу, когда она оплакивала Аттиса. Погиб Марсий из-за своего честолюбия. Он рискнул вызвать на музыкальное состязание самого Аполлона и, проиграв, испытал на себе ярость неумолимого бога. Аполлон привязал неудачника к сосне и, изувечив его, содрал с него кожу/28/.

Почитатели персидского бога Митры действительно верили, что некогда он явился на землю, но и в его “биографии” мало точек соприкосновения с Евангелием. Митра родился из скалы, он спас людей от всемирного потопа, пожара и засухи, убил исполинского быка, воплощавшего силы природы. Из трупа чудовищ он создал первые семена сельскохозяйственных растений. После этого Митра был унесен на небо в колеснице, запряженной белыми конями, и с тех пор ведет войну против злых духов/29/.

В египетском мифе об Осирисе и Исиде мы также находим типичные для древнейших верований мотивы весеннего возрождения природы. Между прочим, египтяне рассказывали, что Исида бежала с младенцем Гором верхом на осле, спасаясь от враждебного бога Сета. Отсюда делались попытки вывести рассказ о бегстве в Египет. Редко какая антирелигиозная книга обходится без рисунка, изображающего богиню на осле, а рядом аналогичную евангельскую сцену. Но, во-первых, об осле сами Евангелия не упоминают, во-вторых, если египетское искусство и подсказало раннехристианским художникам этот сюжет, то нельзя делать вывод о заимствовании и самого рассказа. В-третьих, на Востоке осел очень часто употреблялся как верховое животное.

Критики любят указывать на аналогии между языческими и христианскими обрядами. Но ведь каждый, кто знаком с историей христианских народов, знает, что и после крещения у них сохранялись некоторые старые традиции. Это явление вполне естественное, но в пользу мифологистов оно отнюдь не говорит. Если в России, например, существуют такие пережитки дохристианских верований, как масленица, можно ли утверждать, что православие – продукт Перунова культа?

Кроме того, имели место и сознательные заимствования. Возвышенные и поэтичные египетские гимны в честь Осириса были переработаны в христианские. Древний символ вечной жизни + был отождествлен с крестом Христовым, имевшим в действительности форму буквы Т/30/. 25 декабря почиталось во многих странах как “день рождения Солнца”. Чтобы вытеснить из этого праздника его языческое содержание, Церковь с IV века стала праздновать Рождество 25 декабря. Однако большинство этих заимствований было сделано уже после возникновения книг Нового Завета.

Даже многие историки-марксисты признают, что евангельский рассказ весьма далек от мифологии. Так, известный востоковед, академик Н.Никольский писал: “Осирис, Адонис, Аттис, Таммуз гибнут от враждебных богов или от враждебных стихий; там нет ничего человеческого, естественного, похожего на историческую действительность. Иисус погибает в неравной борьбе с правящими иудейскими сферами. Его преследуют за то, что он стал народным героем, что его готовы провозгласить “Царем иудейским”, как провозглашали в ту эпоху многих вождей народных восстаний. Его ведут к римскому прокуратору, которому именно были подсудны дела о бунтах. Он приговаривается к смертной казни через распятие, обычной казни, применявшейся римлянами к восставшим рабам. Тут нет ничего несообразного, напротив, всё чрезвычайно стройно укладывается в рамки тогдашней бурной иудейской жизни и в то же время вполне соответствует порядкам, которые были установлены римлянами”/31/.

Чувствуя убедительность этого вывода, мифологисты делают попытку найти “прототипы” Христа в преданиях об исторических персонажах. В частности, они указывают на Будду, в биографии которого находят сходство с евангельским повествованием/32/.

Показательно, что, хотя первые жизнеописания основателя буддизма были созданы через четыре с лишним века после его смерти, атеистическая литература считает возможным видеть в нем реальное лицо, а в повествованиях о нём – один из первоисточников Евангелия/33/.

Мы не будем обсуждать вопрос о том, как могло случиться, что идеи далекой Индии оказали такое воздействие на религию Средиземноморья. Контакты Ближнего Востока с этой страной в римскую эпоху были слабыми и случайными. Однако допустим даже, что буддистам все же удалось повлиять на формирование христианства. Чем это могут доказать? Сходством в рассказах об основателях религий? Но это сомнительный довод. Оба они были странствующими проповедниками, и поэтому в их жизни могли быть аналогичные моменты. Это случается даже тогда, когда людей разделяют тысячелетия. В биографиях святых и мудрецов, полководцев и художников есть много похожего, но из этого не вытекает, что, например, история Наполеона есть вариация на тему истории Александра Македонского/34/.

Кроме того, легенды о Будде мало напоминают Евангелия. Будда был сыном богатого раджи, его община была создана как монашеский орден, он проповедовал беспрепятственно и умер от болезни в глубокой старости. Огромная разница между учением Будды и Христа несомненна. И вообще чисто палестинский колорит Евангелий исключает участие буддизма в формировании Церкви. Таким образом, статуя Будды в христианском зале Музея атеизма свидетельствует лишь о пренебрежении историей в целях пропаганды.

 

Остановимся еще на одном “прототипе” Иисуса, который был пущен в ход мифологистами сравнительно недавно. Речь идет о кумранском Учителе Праведности.

В 1947 году на берегу Мертвого моря в районе Хирбет-Кумрана был найден тайник с древними кожаными манускриптами. Это открытие положило начало целой серии находок, в результате которых ученые получили сотни свитков, принадлежавших древней полумонашеской общине. Ее отождествили с ессеями – орденом, известным прежде лишь по сообщениям античных писателей/35/. Сами члены кумранского братства называли себя “Сынами света”, “Избранниками”, “Людьми Нового Завета”. В их документах упоминается некий вождь или реформатор, которого они обычно именовали Учителем Праведности*. О нём говорилось, что он возвещал людям волю Бога и терпел преследования от “нечестивого священника”.
-----------------------------------------------------
* Первоначально слова “Учитель Праведности” неверно переводили как “Учитель Справедливости”.

 

Пока датировка рукописей не была установлена хотя бы приблизительно, некоторые ученые решили, что речь в них идет о Христе. Это встревожило мифологистов, и, чтобы обезопасить свои позиции, они прибегли к самой простой, но отнюдь не убедительной мере: в книгах, посвященных происхождению христианства, кумранские находки полностью замалчивались. Даже Виппер, который довольно подробно писал о ессеях, ни словом не обмолвился о документах Мертвого моря. И только спустя девять лет (!) после открытий, когда стало уже очевидным, что тексты эти – дохристианские, было разрешено напечатать первые сообщения о них. Мало того, кумранские открытия стали немедленно использовать в интересах теории мифа. Ведь куда удобнее объявить “прототипом” Христа иудейского учителя, казненного жрецами, чем толковать о “боге Иисусе” или проводить параллели с древнегреческими мифами! Вскоре журнал “Наука и жизнь” поместил рисунок, где был изображен крест с распятым Учителем Праведности, от которого падает тень, образующая силуэт распятого Христа. Вот они, долгожданные “истоки” евангельского сказания! Наконец-то найден “Христос до Христа”...

Особенно вдохновили мифологистов слова французского ученого А.Дюпон-Соммэра, одного из первых исследователей Кумрана: “Галилейский Учитель, как он дан в Новом Завете, во многих отношениях является поразительным перевоплощением Учителя праведности”/36/.

Однако мифологисты и на сей раз торжествовали слишком рано. При дальнейшем анализе находок выяснилось, что вывод Дюпон-Соммэра следует считать по крайней мере преувеличением.

Что же мы знаем сегодня о кумранском Учителе? На самом ли деле он был “двойником” Христа? Так казалось лишь вначале, но чем тщательнее исследовались тексты, тем очевиднее становился контраст между этим человеком и Христом. В отличие от Него, Учитель был священником и толкователем Закона; орден, возглавленный им, управлялся духовенством. Христос посещал Храм и бывал в Иерусалиме на праздниках, ессеи же не признавали Храма и придерживались собственного церковного календаря.

Выпады сектантов против царя-первосвященника из рода Хасмонеев привели около 150 года до н.э. к конфликту. Учителя бросили в темницу, а затем он был отправлен в ссылку. Но и там “нечестивый жрец” не оставлял его в покое. Когда “Сыны света” справляли праздник Судного дня, на них напали люди, посланные царем. Но это не привело к распаду секты. Около 140 года Учитель увел своих приверженцев к берегам Мертвого моря, где и был основан первый кумранский поселок. Умер Учитель около 110 года до н.э.; о его кончине в текстах говорится в спокойных эпических тонах/37/. Нигде нет прямых указаний на то, что он был распят или казнен каким-либо иным способом. Правда, в кумранском толковании на книгу пророка Аввакума якобы есть намек на это: там сказано, что Учитель был “обличаем”, что иногда переводят как “наказуем”. Но это скорее относится к тюремному заключению, чем к казни/38/.

Если в событиях жизни Учителя Праведности трудно найти “прообраз” Евангелия, то нет ли сходства между учением Христа и ессейством?

Прежде всего бросается в глаза, что кумраниты называли себя общиной Нового Завета. Однако следует помнить, что сам этот термин не был введен христианами. Еще в VI веке до н.э. пророк Иеремия возвещал о том, что некогда Бог заключит с верными Новый Завет (гл.31). Ессеи думали, что именно на них исполнилось это пророчество. Христос же, устанавливая Новый Завет на Тайной Вечери, сделал это совершенно независимо от сектантов, обитавших в пустыне.

Ессеи требовали от членов своей секты “веры” в Учителя, но в данном случае речь идет только об отношении к его пророческой миссии. В “Гимнах”, которые обычно приписывают Учителю, он выступает как человек, всецело преданный Богу, но сознающий свою греховность и немощь. Он постоянно говорит о врагах общины, о честолюбцах, оспаривающих его власть, о будущем торжестве над противниками. Праведность, которую он проповедовал, была узкозаконнической. Обрядов и правил у кумранитов было еще больше, чем у фарисеев. Они строго хранили субботу и, в отличие от Христа, думали, что в этот день даже вытащить скотину из ямы – великий грех/39/.

Иисус шел ко всем обездоленным и презираемым. Его обвиняли в том, что Он “ест и пьет с мытарями и грешниками”. Он призывал любить каждого человека, будь то даже иноверец-самарянин. Иное мы видим в Кумране. Устав общины учил о “вечной ненависти к людям погибели”, как называли всех, кто не принадлежал к секте/40/. В нее не допускали лиц с телесными недостатками/41/; запрещалось входить в какие бы то ни было контакты с чужаками.

Безбрачие, строгая иерархическая дисциплина, изоляционизм, постоянное изучение Закона – вот чем характеризовалась жизнь в Кумране. “Избранники” были убеждены, что при наступлении Суда Божия спасутся только они. Более того, они надеялись принять участие в войне против “сынов тьмы” и заранее планировали свои действия в день апокалиптической битвы. Вот почему ессейство и Церковь Христова, выражаясь словами известного современного ученого Иоахима Иеремиаса, – “два мира, встретившиеся лицом к лицу”/42/. Если же в Новом Завете и кумранских рукописях попадаются сходные выражения и образы, это указывает лишь на общую атмосферу эпохи. Не исключена и возможность того, что некоторые ессеи, покинув секту, влились в Церковь и принесли в нее свои обычаи и понятия. Отсюда отдельные черты, присущие и ессейским и раннехристианским общинам.

Находки в пустыне расширили наши представления о круге идей и чаяниях общества, в котором жил Иисус. Становится ясным, сколько новизны было в Его проповеди и как легко она могла вызвать противодействие.

 

“Молчание века”

Своим главным козырем мифологисты всегда считали “молчание века”. В самом деле, если Христос существовал, почему о Нём не упоминают писатели и историки той эпохи? Ведь она прославилась такими именами, как Сенека, Плиний Старший, Ювенал, Марциал, Филон, Иосиф Флавий, Юст Тивериадский и другие.

Прежде чем ответить на этот вопрос, мы должны сделать две очень важные оговорки. Во-первых, отсутствие книгопечатания ограничивало число рукописей, что облегчило полное исчезновение огромной массы манускриптов. Достаточно указать на следующие цифры: из 142 книг “Истории” Тита Ливия сохранилось лишь 35; из 40 книг Диодора Сицилийского до нас дошло всего 10; из 20 книг “Археологии” Дионисия Галикарнасского осталось 9. В ничтожных отрывках дошли до нас сочинения Николая Дамасского, совсем исчезли “История” Помпея Трога, исторические работы Страбона, Плиния Старшего, Юста Тивериадского. Даже знаменитые “Анналы” Тацита не дошли до наших дней полностью/43/. При таком положении вещей нельзя категорически утверждать, что о ком-либо в литературе не было упоминаний.

Во-вторых, странно требовать от античных авторов сведений о таком незначительном в их глазах факте, как кратковременная деятельность некоего Учителя в глухой восточной провинции/44/. Тогда повсюду странствовали различные проповедники, и Христос, с точки зрения язычников, ничем от них не отличался.

Следовательно, римские и греческие писатели должны были упомянуть о Нем только тогда, когда христианство заявило о себе как массовое движение. Мы знаем, что в Риме это произошло лишь через тридцать лет после Распятия, в связи с гонением на христиан в 64 году. До этого, скажем, философ Сенека вряд ли мог слышать о них что-либо достоверное. Но даже если бы он и узнал о христианах, его молчание вполне объяснимо. В 65 году он оказался замешанным в антиправительственном заговоре и вскрыл себе вены по приказу Нерона/45/. Вполне понятно также молчание Марциала, Диона Хризостома и Ювенала, тем более что ни один из них историком не был и не касался политических дел. А Тит Ливий и Николай Дамасский умерли еще до начала общественного выступления Иисуса Христа.

А как обстоит дело с другими античными авторами? Действительно ли они ничего не говорят о Христе и христианах? Оказывается, это далеко не так.

Хотя до нас не дошел труд Плиния Старшего, зато сохранились письма его племянника Плиния Младшего (61-113), в которых он упоминает о христианах. С 111 по 113 год Плиний Младший управлял малоазийской провинцией Вифинией, и по долгу службы ему приходилось преследовать христиан. Несомненно, власти уже и прежде обращали на них внимание. В докладе императору Траяну Плиний описывает жизнь христиан, их собрания, молитвы и обычаи. Важно отметить, что на допросах некоторые из них признавались, что вступили в общину 20 лет назад, то есть около 90 года/46/. Говоря о молитвах христиан, Плиний употребляет выражение: “молились Христу как будто Богу” (quasi Deo). Это значит, что Плиний слышал о существовании Христа как человека; в противном случае он говорил бы просто о “боге Христе”.

Крупнейший римский историк Корнелий Тацит (55-120), рассказывая о пожаре в Риме летом 64 года, говорит, что Нерон свалил вину на “людей, ненавистных за их мерзости, которых чернь называла хрестианами (quos vulgus chrestianos apellabat). Христос, от которого происходит это название, был казнен при Тиберии прокуратором Понтием Пилатом, но подавленное на время зловредное суеверие (superstitio exitiabilis) снова вырвалось наружу и распространилось не только по Иудее, где это зло получило начало, но и по Риму, куда стекаются со всех сторон и где громко заявляют о себе все гнусности и бесстыдства”/47/.

Ни один серьезный исследователь не может пройти мимо такого важного свидетельства. Древс, а за ним другие мифологисты пытались всячески умалить его ценность и объявить позднейшей христианской вставкой/48/. Между тем действительные подделки (вроде “Деяний Пилата” или “Письма Лентула”) никогда не удавались по-настоящему. Историк легко находит ошибки, которые обнаруживают подлог. Место же о Христе у Тацита, где о новом учении сказано в грубых, полных ненависти выражениях, не может быть вставкой хотя бы уже потому, что ни у одного христианина не поднялась бы рука писать о своей вере в таком духе. Поэтому свидетельство Тацита теперь признано подлинным большей частью советских ученых/49/.

Другой римский историк, Светоний (70-140), говоря о полезных мероприятиях Нерона, относит к ним преследование “христиан, людей, исповедующих новое и зловредное суеверие”/50/. В биографии Клавдия (41-54) он также сообщает о возникшем среди римских иудеев смятении “из-за некоего Хреста (Chrestus)”/51/. А из Деяний Апостольских известно, что как раз в это время происходили страстные споры в синагогах между обратившимися в христианство и сторонниками старого Закона. Есть основание думать, что Светоний, подобно многим римлянам, слово “Христос” передает как “Хрестос”; кстати, и Тацит называет христиан “хрестианами”/52/.

Далее, по утверждению мифологистов, “ни Цельс, ни Лукиан ничего не сообщают о проповеднике Иисусе Христе”/53/. Верно ли это? Сатирик и публицист Лукиан около 150 года писал о христианах. “Первый их законодатель вселил в них убеждение, что они братья друг другу, после того как они отрекутся от эллинских богов и станут поклоняться своему распятому мудрецу и жить по его законам”/54/. Цельс же в своей полемической книге “Истинное слово”, направленной против христианства, говорит об Иисусе как об исторической личности. Между прочим он называет Его “казненным вождем мятежа” и упрекает тех иудеев, которые восстали против своего правительства и последовали за Иисусом. По его словам, христиане поклоняются человеку, “схваченному и казненному”. Цельс знает, что христианство – новая религия, что Иисус “совсем недавно проповедовал это учение”/55/.

Перечислив почти всех античных писателей того времени, мы видим, что многие из них добросовестно сообщают те сведения о Христе и христианах, которыми располагают.

В прошлом веке был опубликован еще один документ, который имеет прямое отношение к нашей теме. Автором его является сирийский мудрец Мара бен Серапион. В письме к сыну, которое большинство историков датирует 75 г. н.э., Мара излагает свои взгляды на жизнь и на превратности человеческой судьбы. В тексте есть следующие строки:

“Что же нам сказать, если мудрецы подвергаются насилию от тиранов? Они сами, просвещенные, терпят презрительное отношение и не могут защитить себя. Ибо какую пользу получили афиняне от того, что они казнили Сократа, – ведь возмездием им за это были голод и чума; или самосцы – от того, что сожгли Пифагора, – ведь в один миг вся страна их была занесена песком, или иудеи – от казни своего мудрого Царя, – ведь с этого времени у них было отнято Царство? Ибо Бог справедливо воздал за этих трех мудрецов: афиняне умерли от мора, самосцы были затоплены водой, иудеи сокрушены и изгнаны из своего Царства и живут в рассеянии. Сократ же не умер благодаря Платону, Пифагор – благодаря Герострату, а мудрый Царь – благодаря новым законам, которые он дал”/56/.

Говоря о мудром Царе и Его Законе, Мара, разумеется, не мог иметь в виду Иродов. Ни один из них не пал от руки сограждан, и уж конечно никого из Иродов нельзя включить в число мудрецов, подобных Пифагору и Сократу. Поэтому наиболее вероятно, что в данном случае речь идет о казненном “Царе Иудейском” – Иисусе Назарянине, давшем людям новый Закон.

Обратимся теперь к иудейским авторам.

Филон Александрийский (ум. около 45 года н.э.) родился в Египте и всю жизнь прожил в этой стране. Познакомиться с христианством он мог лишь после того, как оно получило широкое распространение. Но к моменту его смерти в Александрии христиан насчитывались единицы, поэтому он едва ли знал об Иисусе. Впрочем, окончательного вывода сделать в данном случае нельзя, поскольку многие книги Филона утеряны.

От Юста Тивериадского – писателя конца I века – не сохранилось ни одного произведения. Византийский ученый, патриарх Фотий (IX век) читал его “Хронику Иудейских царей” и не нашел там упоминания о Христе. Но Христос проповедовал, когда Иудея находилась не под властью царей, а управлялась римскими прокураторами. О содержании же “Истории” Юста не дошло никаких свидетельств.

Иосиф Флавий (37 – ок.100), сочинения которого являются главным источником по истории Иудеи I века, священник, ученый и политический деятель, в молодости руководил боевыми отрядами Галилеи в войне против Рима. Но, попав в плен, он изменил свое отношение к восстанию. В книгах “Иудейская война” и “Археология”, обращенных к западной аудитории, Флавий старался приспособиться к пониманию своих читателей. Так, фарисеев он стилизовал под стоическую школу, а ессеев – под пифагорейцев. Он всюду настойчиво проводил мысль, будто восстание – это дело рук кучки авантюристов, сбивших народ с толку. Иосиф мог замалчивать и христианство, как замалчивал другие мессианские движения. Однако кое-какие, хоть и краткие, сведения о евангельских событиях историк всё же сообщает.

Прежде всего он упоминает об Иоанне Крестителе.

“Некоторые иудеи, – пишет он, – видели в уничтожении войска Ирода вполне справедливое наказание со стороны Господа Бога за убийство Иоанна. Ирод умертвил этого праведного человека, который убеждал иудеев вести праведный образ жизни, быть справедливыми друг к другу, питать благочестивые чувства к Предвечному и собираться для омовения. При таких условиях, учил Иоанн, омовения угодны Богу, так как они будут прибегать к этому средству не для искупления различных грехов, но для освящения тела, тем более что душа их заранее успела очиститься. Так как многие стекались к проповеднику, учение которого возвышало их души, то Ирод стал опасаться, как бы его огромное влияние на массы, вполне подчинившиеся ему, не привело к каким-либо осложнениям. Поэтому тетрарх предпочел предупредить это, схватив и казнив его раньше, чем ему пришлось бы раскаиваться, когда будет поздно. Благодаря такой подозрительности Ирода, Иоанн был в оковах послан в Махерон и там казнен”/57/.

Это сообщение Флавия признается теперь подлинным даже в атеистической литературе/58/. Не решаются больше отвергать и другое его свидетельство. Флавий пишет, что в 62 году первосвященник Ханан II, воспользовавшись отсутствием прокуратора, “приговорил к побитию камнями Иакова, брата Иисуса, так называемого Христа, равно как и нескольких других, обвиняя их в нарушении закона”/59/. Кто был этот Иаков, мы знаем из книг Нового Завета. Его действительно называли “Братом Господним”, поскольку он был из числа апостолов, принадлежавших к семье Иисуса/60/.

Есть, наконец, в “Археологии” параграф, специально посвященный Христу, который всегда вызывал недоумение и споры:

“В это время выступил Иисус, человек глубокой мудрости, если только можно назвать его человеком. Он творил дивные дела и был Учителем людей, с радостью приемлющих истину, привлекая к себе многих, в том числе и эллинов. Он-то и был Христом. Пилат распял его по доносу наших старейшин. Но те, которые его любили, не отступились от него, ибо он на третий день снова явился им живым, как это и было предсказано боговдохновенными пророками, которые также предвозвестили о нём много чудесных вещей. И до нынешнего дня есть еще люди, называющиеся по его имени христианами”/61/.

Многие выражения этого отрывка кажутся христианскими. Между тем Ориген в III веке писал, что Флавий, признавая праведность Иакова, брата Иисусова, не верил в Него Самого как в Мессию/62/. Значит, он читал текст “Археологии” в несколько ином варианте. В IV же веке церковный историк Евсевий Кесарийский уже цитирует место об Иисусе в том виде, как оно дошло до нас/63/. Вероятнее всего, где-то между III и IV веками неизвестный переписчик внес в книгу изменения. О том, как выглядел текст первоначально, можно лишь догадываться, но, конечно, там не было слов “Он-то и был Христом”, то есть Мессией/64/.

В 1912 году русский ученый А.Васильев опубликовал арабский текст книги египетского историка X века Агапия, а недавно израильский исследователь Ш.Пинес обратил внимание на цитату Агапия из Флавия, которая расходится с общепринятой версией:

“В это время жил мудрый человек, которого звали Иисусом. Образ жизни его был достойным, и он славился своей добродетелью. И многие люди из иудеев и из других народов стали его учениками. Пилат приговорил его к распятию и смерти. Но те, кто стали его учениками, не отреклись от его учения. Они сообщили, что он явился им через три дня после распятия и что он был живым. Полагают, что он был Мессией, относительно которого пророки предсказывали чудеса”/65/.

Пинес предположил, что именно так мог выглядеть первоначальный текст свидетельства Флавия. Это вполне вероятно. Во всяком случае Иосиф должен был писать именно в таких выражениях.

Итак, в “Археологии” Иисус упомянут один или даже два раза. А в “Иудейской войне”? Ведь она тоже касается истории Палестины I века. В том виде, в каком “Иудейская война” теперь существует, она не говорит о Христе ничего. Но есть предположение, что Иосиф рассказывает о Нём в другом варианте своего труда, написанном на арамейском языке/66/. Не исключено, что отголоски этого варианта могут быть найдены в древнерусском переводе “Иудейской войны”. Такую точку зрения впервые выдвинули немецкие ученые Берендс и Айслер. Дело в том, что славянская версия во многом отличается от греческой. Академик В.Истрин считал, что она могла быть заимствована из не дошедшего до нас текста самого Иосифа/67/. В книге есть место и об Иисусе Христе:

«Тогда явился некий человек, если только можно назвать его человеком (природа и образ его были человеческие, вид же его сверхчеловеческий, а дела божественные), и творил чудеса дивные и сильные. Тем менее можно мне назвать его человеком, но и, глядя на его естество, не назовут его и ангелом. Все, что он делал, творил некоей невидимой силой, словом и повелением. Одни говорили о нём, что первый наш законодатель восстал из мертвых и явил многие исцеления и мудрость. Другие же думали, что он послан от Бога. Он же во многом противился Закону и не хранил субботы по отеческому обычаю, но ничего не творил скверного и нечистого. Он все совершал не руками, а словом, и многие из народа следовали за ним, внимая его учению, и многие шли, думая, что через него освободятся колена иудейские от рук римлян. Он имел обычай чаще всего быть перед городом на Елеонской горе. И там же исцелял людей. И собрались к нему 150 приверженцев (“слуг”), а многие из людей, видя силу его, что все, что он хочет, творит словом, требовали, чтобы он, войдя в город и избив римское войско и Пилата, воцарился над ними. Но он отверг это. После этого дошла весть о нём до иудейских властей. И, собравшись к архиереям, сказали: “Мы слабы и неспособны противиться римлянам. Но так как лук уже натянут, пойдем и донесем Пилату, что слышали, и будем спокойны. Не то услышит от других, и нас лишат имения и истребят с нашими детьми”. И, пойдя, возвестили Пилату. И он, послав, избил многих от народа и привел того чудотворца. Испытав его, Пилат понял, что он добродетелен, а не злодей, не мятежник и не искатель царства. И отпустил его, потому что он исцелил умирающую его жену. И тот пошел на прежнее свое место и стал творить прежние дела, и еще больше народа собралось вокруг него. И прославился он своими делами больше всех. Законники прониклись к нему еще большей завистью и дали 30 талантов Пилату, чтобы он умертвил его. И тот, взявши, предоставил им свободу самим исполнить их желание. И они искали подходящего времени, чтобы убить его... Распяли его вопреки отечественному обычаю и много издевались над ним»/68/.

Разумеется, слова о божественном облике Чудотворца проще всего отнести за счет христианского переписчика, хотя Иосифу были не чужды подобные выражения/69/. Интересно другое. Согласно славянской версии, Иисуса дважды арестовывали и в момент взятия Его под стражу воины подкупленного Пилата учинили избиение народа. И во многом другом рассказ сильно уклоняется от евангельского. Христианский переписчик едва ли решился бы вступить в такое резкое противоречие с Писанием; в частности, он не стал бы рассказывать о двойном аресте Иисуса. Законно предположить, что Иосиф, зная о событиях из чьих-то уст, передал их не совсем точно. Всё это, конечно, не исключает и возможности позднейших изменений в тексте.

Но допустим, что место о Христе в славянской версии целиком апокрифично, допустим, что и свидетельство в XVIII главе “Археологии” добавлено позднее, – у нас останется сообщение о казни Иакова, “брата Иисуса, так называемого Христа”. Наконец, даже если, встав на крайне скептическую точку зрения, отвергнуть и этот текст, у нас будет право заподозрить Иосифа в намеренном умолчании. Ведь не сказал же он почему-то ни слова о таком человеке, как Гиллель, хотя последний был самым выдающимся наставником Иудеи в эпоху Второго Храма.

Кроме Флавия, материал по истории Палестины новозаветной эпохи содержит Талмуд. Этот обширный сборник иудейских церковных уставов, законов, нравственных предписаний и легенд складывался на протяжении II-V веков н.э., начало же его восходит к I столетию до н.э. Есть в нем и указания на Христа, но они даны в форме зашифрованных и глухих намеков. Чаще всего Талмуд называет Иисуса “Назарянином” или “тем человеком”. Сказано, что Он “занимался чародейством и свел Израиля с пути”, что Он “научился магии в Египте” и что Его “повесили накануне Пасхи”/70/. В Талмуде упоминается о жившем в конце I века учителе  Элеазаре, которого обвиняли в симпатии к христианам. Он признался, что слышал от некоего Иакова из Секании слова Иисуса, понравившиеся ему/71/.

Хотя все подобные сообщения кратки и неясны, составители Талмуда не сомневаются в реальности Иисуса. А ведь если бы такие сомнения могли возникнуть, то противники христиан не преминули бы ими воспользоваться. Понимая это, мифологисты готовы идти даже на сознательные подлоги. Так, А.Ранович цитирует слова раввина Трифона из книги св.Иустина, писателя II века: “Вы следуете пустой молве, вы сами себе выдумываете Христа... Если Он и родился и существует где-нибудь, Он во всяком случае никому не известен”. Из этой фразы делается вывод, будто некоторые иудеи считали Иисуса вымыслом/72/. Но такой вывод основан на урезанной и искаженной цитате. Пропущенные слова Трифона звучат так: “Что же касается Помазанника (Христа), если Он родился и находится где-нибудь, то Он неизвестен другим и Сам Себя не знает и не имеет никакой силы, доколе не придет Илия, не помажет Его и не покажет всем”/73/. Очевидно, что Трифон, говоря о “Помазаннике”, подразумевал не Иисуса Назарянина, в мессианство Которого не верил, а ожидаемого Мессию и Его появление перед народом, согласно традиционным иудейским представлениям/74/. И когда Трифон говорил: “Вы выдумываете себе Христа”, он, конечно, имел в виду не исторического Иисуса, а признание Его Мессией.

Английский марксист Арчибалд Робертсон отмечал, что в данном случае мифологисты “один за другим попадают в самую нехитрую ловушку для простаков”. Он вынужден заметить, что, к сожалению, многие авторы “проделывают такие фокусы, чтобы доказать свою правоту”/75/.

Наш “опрос свидетелей” подходит к концу. До сих пор мы говорили только о писателях нехристианских. В заключение укажем и на древнейшие внеевангельские документы, вышедшие из христианской среды.

 

Наиболее ранними произведениями новозаветной литературы являются Послания апостола Павла. Реальность его как исторического лица не ставилась под сомнение даже большинством мифологистов. “Если вообще существовала, – писал Древс, – “великая личность”, призвавшая к жизни новую религию, то это был не псевдоисторический Иисус, а Павел, который в глубинах своего возвышенного умозрения и этического творчества обрел те силы, которые доставили христианству победу над остальными конкурировавшими с ним религиями. Без Иисуса возникновение христианства вполне объяснимо; без Павла его объяснить нельзя”/76/.

Но в таком случае ап.Павел должен был быть одним из тех, кто создавал “миф о Христе”, а следовательно – жить значительно позднее евангельской эпохи. Между тем Павел был младшим современником Иисуса.

Он родился лет на 10-15 позже Его;
прибыл впервые в Иерусалим ок.30 г., где учился в школе Гамалиила;
христианином стал ок.36 г., т.е. еще при Пилате (26-37), в правление набатейского царя Ареты IV (8 г. до н.э. – 40 г. н.э.);
проповедовал при императоре Клавдии (41-54)
                      при прокураторе Ахайи Галлионе (52)
                      при прокураторах Иудеи М.А.Феликсе (52-60) и П.Фесте (60-62)
                      при первосвященнике Анании (49-50)
                      при царе Агриппе II (48-66).

Все эти лица, известные из многих исторических документов, фигурируют в Деяниях и Посланиях/77/.

Послания ап.Павла были написаны в 50-60-х годах. Во всяком случае ни одно из них не могло появиться после падения Иерусалима (70 г.). Гибель Храма дала бы Павлу решающий аргумент против апологетов старого Закона, и он не преминул бы им воспользоваться. В Посланиях же на это событие нет ни малейшего намека. Поэтому попытки отнести их ко II веку абсолютно несостоятельны.

Древс надеялся выйти из положения, заявив, будто “Павел ничего не знал об Иисусе”/78/. Между тем в Посланиях апостола говорится о рождении Христа и Его проповеди, о двенадцати Его апостолах, Тайной Вечери, крестной смерти и Воскресении. Павел сообщает о встречах с людьми, лично знавшими Иисуса, – Петром, Иаковом и Иоанном, а также со “многими” другими свидетелями Воскресения/79/. Понятно, что, не являясь прямым учеником Иисуса, апостол мало говорил о подробностях Его жизни, оставляя эту привилегию очевидцам. Однако и для неискушенного читателя ясно, что, свидетельствуя о Христе, Павел имел в виду не мифическое существо, а Иисуса Назарянина.

Но почему о земной жизни Христа так мало сказано в Откровении Иоанна? Это обусловлено общим мистико-символическим характером Апокалипсиса. Известно, что и другие раннехристианские книги, написанные в апокалиптическом духе, например, “Пастырь” Гермаса, обходят земной путь Иисуса молчанием. И всё же из Иоаннова Апокалипсиса мы узнаем, что Иисус Христос происходил из колена Иудина, был распят и воскрес, что Он имел учеников и возвестил Благую Весть всем народам/80/.

Остается подвести итог.

Предположим, что Евангелия не дошли бы до нас. Тем не менее из других источников мы узнали бы, что при императоре Тиберии и прокураторе Пилате в Иудее жил проповедник Иисус из Назарета. Его учение привлекло много последователей, но у властей Он вызвал подозрения. Блюстители Закона выдали Его Пилату, и тот казнил Иисуса как “Царя Иудейского”, опасного для Рима. После смерти Назарянина загадочные явления убедили учеников, что Он воскрес, что Он истинный Избавитель, обещанный пророками. Так родилось христианство, которое стало быстро распространяться по всей империи.

Теперь представим себе, что по той или иной причине оказались утраченными и все внеевангельские свидетельства о Христе. Это тоже не доказывало бы правоты мифологистов. Ведь любое широкое духовное движение – будь то конфуцианство, стоицизм или ислам – не возникало без своих вождей-основателей. Почему же исключать из этого правила Церковь, изображая ее начало в виде “самопроизвольного зарождения”?

События, запечатленные в Евангелиях, происходили лишь за несколько десятилетий до того, как они были описаны. Между тем мифы складываются веками.

 

“Кто-то существовал...”

Убеждаясь в непрочности постройки, которую они возводили так долго и старательно, мифологисты начали готовиться к отступлению. Еще в 1902 году Джон Робертсон заявил, что, по его мнению, Иисус мог существовать как “учитель-новатор” и, возможно, Он претендовал на роль Мессии, но на этом кончаются достоверные сведения о Нем/81/. При этом Робертсон, следуя Талмуду и Цельсу, называл Иисуса “сыном Пантероса”. Тем самым он повторял старую лингвистическую ошибку, в которой слово Партенос, Дева, было спутано с именем Пантерос.

В марксистской литературе одним из первых стал сдавать позиции Арчибалд Робертсон. В книге “Происхождение христианства”, вышедшей в 1953 году, он признал, что евангельский рассказ содержит “элементы истории”/82/. Его примеру последовал итальянский историк-коммунист Амброджо Донини. Он писал: “Передовые течения исторической науки, сознающие опасность тех направлений, которые не принимают во внимание историко-социального процесса образования христианских преданий, чувствуют необходимость переоценки понятия мифичности”. Что касается жизни Иисуса, то Донини полагал, что можно “лишь попытаться установить какие-то общие черты ее”/83/.

В конце концов и наши мифологисты вынуждены были согласиться с этой точкой зрения, хотя принимали ее с величайшей неохотой. Так, С.Ковалев, говоря, что “многие персонажи раннехристианской литературы являются несомненно историческими лицами”, распространял эту уступку только на Иоанна Крестителя, ап.Павла и ап.Иакова, но реальность Христа по-прежнему отрицал/84/. Впрочем, большим достижением было уже то, что Ковалев перестал считать нехристианские свидетельства об Иисусе подделкой.

Другой советский историк, А.Каждан, чьи рассуждения о “боге Иисусе” мы приводили выше, в 1966 году писал: “История евангельской традиции не противоречит тому, чтобы составители евангелий могли донести какие-то скудные элементы действительной истории Мессии, человека, носящего имя “Иисус”/85/. В этом же духе высказывается М.Кубланов, по словам которого “формирующееся христианство могло группироваться вокруг личности некоего проповедника, одного из многих “пророков” и “чудотворцев” эпохи”/86/. А как же быть с пресловутым “молчанием века”? На это историк отвечает: “Тезис о “молчании века”, единодушном будто бы молчании нехристианских авторов, утратил значение, которое ему придавалось, равно как и разнообразные выводы, которые на этом основании делались”/87/. Яснее, кажется, выразиться трудно.

 

Но, признав историчность Христа, сторонники умеренного критицизма стараются теперь умалить Его значение как Основателя христианства. Сама “проблема Иисуса” объявляется несущественной. “Для марксистской науки, – пишет один из таких авторов, – не имеет принципиального значения вопрос о том, жил или не жил в царствование Августа и Тиберия в Иудее человек по имени Иисус, который был казнен при прокураторе Понтии Пилате и впоследствии обожествлен своими суеверными последователями. Христианская религия, как и все значительные религиозные движения, создавалась постепенно массами верующих”/88/.

Однако если этот вопрос в самом деле не имеет значения, то какой смысл уделять ему столько места в атеистической пропаганде? Почему так долго и ожесточенно стремились доказать, что Христа “не было”, если Его существование – второстепенный факт?

Кроме того, вызывают недоумение анонимные “массы верующих” в роли творцов христианства. Любая эпоха показывает, что “массы”, как правило, были или консервативной средой, сохраняющей старые верования, или горючим материалом, вспыхивающим от поднесенного пламени. Творческий же порыв к новым перспективам и идеям всегда исходил от личностей. Именно они собирали в себе, как в фокусе, опыт веков и чаяния поколений.

“Если есть область, – справедливо подчеркивает С.Булгаков, – где исключительная роль творческой индивидуальности наиболее бесспорна и очевидна, то это та, где действует вдохновение, неведомым, поистине магическим путем озаряющее человека; такой областью является религия и искусство. Попробуйте понять происхождение ислама, без которого вся история мира была бы иной, если устранить из нее Магомета”/89/.

Столь же нелепым было бы устранение из истории искусства Рафаэля, Шекспира или Бетховена. Ведь история живописи – это в значительной мере история художников, а история философии – это в сущности не что иное, как история философов. Даже в такой бедной духовными ценностями сфере, как политическая жизнь, мы обнаруживаем могучее воздействие личной воли на ход событий. Достаточно напомнить, что одно только XX столетие знает несколько фигур, определивших направление эпохи. Отмахиваться от проблемы личности – значит упускать одну из важнейших сторон исторического процесса.

Правда, в отдаленном прошлом, когда господствовало родовое, племенное, народное сознание, личность как бы отступала на второй план перед единством целого. Отсюда, однако, не следует, что творили сами “массы”. Просто поэты, ваятели и художники древнего мира часто оставались анонимными. Они были еще прочно связаны с традицией и не осмеливались противопоставлять себя ей. Именно в такие эпохи возникали сказания, эпос и мифы.

Но за несколько столетий до Христа, когда появились великие мыслители, духовные вожди и реформаторы – создатели мировых религий, началось освобождение личности от оков традиции. “Массы” сначала с большим трудом принимали то новое, что несли им пророки и учители. Иеремия, Конфуций, Заратустра, Анаксагор, Сократ и Аристотель – вот лишь некоторые имена из мартиролога тех, кого встречали непониманием, травили и убивали. Духовные вожди-преобразователи вынуждены были вступать в единоборство с инерцией преданий, традиций и ритуалов. Их наследие и поныне несет на себе неизгладимую печать их личности, их неповторимого облика; их внутренний мир и сегодня оказывает влияние на веру миллионов людей. Уже одно это делает спорным утверждение, будто вопрос об Основателе христианства есть нечто “безразличное” для историка.

Как далеко могут зайти те, кто не желает считаться с исторической реальностью Христа, показывает ряд примеров. Анри Барбюс, в частности, безо всяких оснований изображал Его революционером и чуть ли не атеистом/90/. А ученый-народоволец Николай Морозов отождествлял Христа одновременно с Моисеем, Магометом, Рамсесом II и Василием Великим/91/. К таким странным фантазиям приводят порой гипотезы, которые ограничиваются утверждением: “Кто-то существовал, но мы о нем ничего не знаем...”

 

“Клубок противоречий и ошибок”

Современные атеистические авторы уже готовы, как мы видели, согласиться с тем, что Евангелия “сообщают ряд сведений о действительной жизни проповедника Иисуса”/92/. Но у этих авторов есть про запас ряд аргументов, которыми они надеются поколебать достоверность книг Нового Завета. “В памяти людей, – говорят они, – в исторической памяти почти двух тысяч лет сам образ Христа сложился как нечто многоликое и противоречивое”/93/. В доказательство приводят различные трактовки Его личности в прошлом и настоящем. Одни считают Его пророком или моралистом, другие – сторонником ненасилия, третьи – бунтарем. Можно ли, спрашивают нас, в таком случае составить верное представление о столь противоречивом человеке?

Но именно многогранность Иисуса говорит о величии Его личности, о том, что Он не укладывается в схемы и однозначные характеристики. Кстати сказать, это относится и к многим выдающимся людям всех времен. Чем значительнее пророк, философ или писатель, тем больше шансов для появления новых, порой неожиданных мнений о нём. Так, в Магомете видели то политического авантюриста, то обманщика, то вдохновенного созерцателя, а Спинозу изображали то атеистом, то мистиком.

 

У критиков есть и другой аргумент против достоверности Евангелий. Они указывают на противоречия, которые якобы снижают историческую ценность Нового Завета. Еще старые мифологисты выдвигали этот довод как “тяжелую артиллерию” своих нападок.

Обычно указывают на противоречия двух видов: в описании фактов и в изложении учения. Остановимся сначала на “противоречиях” в рассказах евангелистов о событиях жизни Христа.

Уже давно сомневались, мог ли Иосиф решиться идти с Марией и Младенцем в Иерусалим, как говорит Лука, если, согласно Матфею, он узнал о враждебных замыслах Ирода/94/. Ответ мы находим у ев.Матфея. Ирод узнал об Иисусе, когда Ему было около двух лет, а в храм Младенец был принесен в месячном возрасте, как того требовал Закон/95/.

“Матфей и Марк подробно рассказывают, как Иисус был крещен Иоанном Крестителем; у Луки же ясно говорится, что в то время Иоанн находился в тюрьме и Иисус крестился без него”/96/. Однако стоит внимательно прочесть и сопоставить тексты, чтобы убедиться в нелепости этого мнимого “противоречия”. Лука, говоря об аресте Иоанна, ясно дает понять, что тот был схвачен после крещения Иисуса.

“Где провел Свою жизнь Иисус? Три первых Евангелия говорят, что в Галилее, а Евангелие от Иоанна утверждает, что в Иерусалиме”. Но Иоанн тоже знает о галилейском периоде жизни Христа, точно так же, как и остальные евангелисты сообщают о проповеди в Иудее/97/.

“Каждый ребенок в Иерусалиме должен был знать Иисуса в лицо! А тут вдруг оказывается, что решительно никто Его не знает и не узнал бы, не будь Иуды”. Но ведь Иисус был в Иерусалиме недолго, всего несколько дней; да и раньше Он появлялся в столице на короткое время, а в периоды праздников туда стекались сотни тысяч людей. Стражники, которые были посланы схватить Иисуса, могли вовсе не знать Его в лицо. К тому же дело происходило ночью и требовало поспешности.

“Только накануне весь народ приходил в храм слушать Христа, первосвященники и книжники с Иудой искали случая втихомолку, “не при народе” схватить его. А тут вдруг оказывается, что “весь народ” против Христа и требует Его казни”. Во-первых, выражение “весь народ” относится не к многочисленному населению Иерусалима, а к кучке людей, подстрекаемых архиереями. Во-вторых, это не “евангельское противоречие”, а свидетельство крайнего непостоянства толпы, примеров чему мы находим в истории множество. Часто народ с тем большим ожесточением обрушивается на своего недавнего героя, чем восторженнее превозносил его перед тем...

Такой же поверхностный характер носят и другие “противоречия”. Чаще всего они выдуманы тенденциозной критикой, чтобы вызвать недоверие к Евангелиям.

Конечно, есть в текстах и действительные расхождения. Например, две родословных Иисуса. Какая из них подлинная? И откуда они почерпнуты? Известно, что иудеи тщательно хранили свои родословные записи. Евангелисты могли воспользоваться ими, тем более что вплоть до IV века в разных городах еще жили родные Иисуса/98/. По-видимому, наиболее точна генеалогия у Луки, поскольку у Матфея она носит явно схематический и символический характер. Перечисляя предков Иисуса, Матфей лишь хотел наглядно изобразить Его царское происхождение.

Да и сами по себе разногласия не говорят против евангелистов. Когда описание одних и тех же фактов делается разными людьми независимо, неизбежны противоречия и вариации, связанные с особенностями рассказчика и другими частными причинами. И уж, конечно, неудивительно, если один человек сообщает то, о чём другой не говорит. Он мог не знать этого факта, не придать ему значения или опустить его в силу неизвестных нам мотивов. Именно это мы находим в Евангелиях. Иоанн и Марк, например, не говорят о детстве Иисуса, Матфей сообщает о нем лишь некоторые подробности, а Лука говорит даже о событиях, бывших до Рождества.

“Противоречия” в учении в свое время трудолюбиво собрал и представил в виде таблицы А.Немоевский в своей книге “Бог Иисус”/99/. Главным пороком его перечня является нежелание рассматривать слова Иисуса в контексте. Он, не смущаясь, выдирает фразы из связной речи и тем делает сравнение бессмысленным. Вот несколько образцов:

1) “Блаженны миротворцы”.

2) “Не мир пришел Я принести, но меч”.

Но разве не ясно, что в первом случае говорится о заповеди миролюбия, а во втором – Христос предвидит борьбу, которая разгорится вокруг Его учения?

1) “Не думайте, что Я пришел нарушить Закон”.

2) “Вино молодое вливают в новые меха”.

Сущностью Закона, согласно учению Христа, являются две заповеди: о любви к Богу и к ближнему. Многочисленные же обряды позднего иудейства, так называемые “предания старцев”, Он рассматривал как второстепенные, а порой даже затемняющие дух Закона.

1) “Никто не может служить двум господам”.

2) “Отдавайте кесарево – кесарю, а Божие – Богу”.

В первой заповеди осуждается суетность и духовное раздвоение, ибо сердце человека должно принадлежать только Богу. Вторая фраза относится к частному вопросу, волновавшему иудеев: нужно ли платить налог римскому правительству.

1) “Не судите, да не судимы будете”.

2) “Сядете на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых”.

В Нагорной проповеди говорится о грехе осуждения. Во втором случае “судить” означает “управлять”. “Судья” на семитском Востоке (в Финикии, Карфагене, Израиле) – синоним правителя/100/. Апостолы были избраны как основатели нового народа Божия, подобно двенадцати древним патриархам, родоначальникам Израиля.

Думается, достаточно этих примеров, чтобы читатель убедился, какова цена “противоречиям в учении”. При таком подходе можно найти сколько угодно противоречий в любой произведении древнего и нового мира.

 

Обвиняют евангелистов также в ошибках, касающихся географии и истории.

Часто приходится слышать иронические замечания по поводу того, что авторы Евангелий плохо знакомы с Палестиной, что рассказывают, например, о буре на Геннисаретском озере/101/. А между тем плавать на лодке по озеру, длина которого 20 км, а ширина 9 км, далеко не так безопасно, как кажется мифологистам. Известно, что и сейчас рыбаки Геннисарета попадают в ураганы, внезапно налетающие с окрестных гор/102/.

“Рассказывая, что Христос пришел из города Тира к Геннисаретскому озеру, евангелисты заставляют Его идти через Десятиградие. А это примерно то же самое, как если бы читатель, желая попасть из Москвы в Ленинград, поехал через Украину”/103/. Автор этих строк совершенно игнорирует цель путешествия. Ничто не доказывает, что Иисус Христос всегда выбирал кратчайший путь, проходя по своей маленькой стране; напротив, если это соответствовало Его намерениям, Он вполне мог идти далеко в обход.

Указывают на то, что евангелисты не знают палестинской фауны/104/. Но все животные, перечисленные в Евангелиях: овцы, козы, ослы, волы, верблюды, волки, голуби, воробьи, змеи – были как раз исконными обитателями Палестины и многократно упоминались в Ветхом Завете/105/. Имея в виду лисиц, о которых говорится в Евангелии, Мутье-Руссэ с сомнением замечает: “Я не знаю, водится ли лисица, столь часто встречающаяся в Италии, также и в Палестине”/106/. Но ему достаточно было заглянуть в любой зоогеографический учебник, чтобы убедиться в этом. Лисица-фенек распространена по всему Ближнему Востоку и до сих пор обитает в Израиле.

“Не названы, – пишет далее Мутье-Руссэ, – в Евангелиях и самые обычные для Палестины, а также для всего Средиземноморья деревья, как: оливковые, апельсиновое, лимонное, гранатовое, миндальное... Но вот, что совершенно немыслимо, так это то, что под пламенным небом Палестины можно было изготовлять вино”/107/. Конечно, в Новом Завете не перечислен каждый представитель флоры Израиля. Но разве Евангелие – это географический очерк природы Ближнего Востока? Что же касается виноградников и вина, то, пожалуй, редко в какой книге Ветхого Завета нет о них упоминания. Говорит о виноградниках и Флавий, а археологи открыли в Палестине немало древних приспособлений для виноделия/108/.

Постоянным объектом нападок стала притча о “горчичном зерне”. Критики считают ее несообразной, забывая о том, что мы не знаем, какое слово Христос употребил на арамейском языке. Ведь согласовать названия растений у разных народов мы можем теперь только при помощи общей латинской номенклатуры, введенной в XVIII веке Линнеем. Что же удивительного, если греческий переводчик употребил (быть может, и по ошибке) слово “синапс” вместо какого-то другого? Есть мнение, что Христос имел в виду дерево, семена которого употреблялись, как и горчица, в качестве приправы. Другие авторы считают, что в данном случае речь шла о черной дикорастущей горчице. Иногда она достигает более трех метров высоты/109/. В любом случае не следует удивляться словам Христа, назвавшего зерно “горчицы” самым малым из семян. Его речи нередко были свойственны гиперболические обороты (например, фраза о верблюде и игольном ушке или выражение: “отцеживающие комара и проглатывающие верблюда”). Эта манера говорить усваивалась иногда и апостолами. Так, Иоанн замечает, что если бы о делах Христовых было написано всё, то мир не вместил бы книг о Нём.

 

Перейдем теперь к “историческим ошибкам”. Критики в один голос отрицали существование в I веке города Назарета, поскольку ни в Ветхом Завете, ни у Флавия, ни в Талмуде он не упомянут/110/. Однако, во-первых, Назарет был одним из незначительных населенных пунктов Галилеи (Флавий насчитывает их свыше 200), а, во-вторых, недавно найденная иудейская надпись называет Назарет в числе городов, где жили священники после разрушения Храма в 70 году. Благодаря раскопкам П.Багатти в Назарете было установлено, что городок этот существовал не только во дни Иисуса, но и раньше/111/.

Рассказ ев.Луки о переписи, совпавшей по времени с Рождеством, тоже очень часто считали недостоверным. В самом деле: почему “повеление” о ней исходит не от Ирода, а от Августа? Почему она не упомянута в других источниках? И, наконец, почему, согласно Луке, ее проводили так странно (“шел каждый записываться в свой город”)?

Известно о нескольких переписях, которые Август произвел в союзных странах за несколько лет до н.э. Иосиф Флавий называет число лиц, отказавшихся присягать Августу во дни Ирода. Следовательно, Ирод, как полузависимый монарх, проводил какой-то ценз* в своей стране. Способ, которым проводилась перепись, хотя и кажется на первый взгляд необычным, был известен на Востоке и применялся римлянами. В египетском тексте (ок.104 г. н.э.) мы читаем: “Гай Вибий Максим повелевает: ввиду того, что я собираюсь провести перепись, все, кто по какой-либо причине покинул дом, пусть вернутся, чтобы пройти ценз положенным порядком”/112/.
------------------------------------------------------
* Census – перепись населения.

 

Лука относит упомянутую им перепись к правлению Квириния в Сирии. Скептики торжествуют: “В то время, к которому Церковь относит рождение Христа – “во дни Ирода”, – Квириний Сирией не управлял”/113/. Но, по мнению компетентных ученых, Квириний правил Сирией дважды, и в первый раз – за несколько лет до н.э./114/.

Ирод умер в 4 году до н.э. – следует ли отсюда, что хронологические указания Матфея и Луки неверны? Это только доказывает, что дата Рождества, вычисленная в IV веке монахом Дионисием, не отличается точностью. По всем данным, Иисус родился в 7 или 6 году до начала принятого летоисчисления/115/.

Полагают, что евангелисты ошибались, называя Антипу, сына Ирода Великого, царем, хотя он был назначен только правителем одной из четырех областей Палестины. Но в Евангелиях Ирод так и назван “тетрархом”, “четверовластником”, как именует его и Флавий/116/.

Высказывалось мнение, будто в Иудее I века не существовало титула “дидаскалос”, который в Евангелиях приводится как эквивалент слову “равви”, учитель. Но  в 1930 году израильский археолог Э.Сукеник нашел гробницу того времени, где был похоронен человек, именовавшийся “дидаскалос”/117/.

В Евангелии от Иоанна говорится о “первосвященниках”, что считают ошибкой, так как первосвященник должен был быть только один/118/. Однако из книг Иосифа Флавия мы узнаем, что в те годы отстраненный римлянами первосвященник Ханан (Анна) не утратил своего влияния. Преемником Ханана стал его зять Иосиф Кайафа/119/. Они фактически делили власть, и оба принимали участие в суде над Иисусом.

Евангелисты упоминают о стаде свиней, которое паслось в “земле Гадаринской”. Ссылаясь на запрет Ветхого Завета употреблять в пищу свинину, критики “уличают” евангелистов в незнании местных обычаев/120/. Между тем известно, что Гадарин относился к Декаполису, области, где жили в основном язычники, не соблюдавшие Закона Моисеева. Поэтому нет ничего невероятного в том, что эти люди содержали свиней/121/.

Ставится под сомнение и достоверность рассказов о Страстях. В частности, говорят, что суд первосвященников нарушал многие пункты иудейского права/122/. Однако примеров незаконных судилищ история знает немало, почему же следует ждать от членов Синедриона юридической щепетильности, когда приговор был уже предрешен? Тем более что в евангельскую эпоху судопроизводство находилось в руках саддукейской партии, которая следовала собственному уголовному кодексу. О нем известно лишь, что оно отличалось крайней суровостью/123/.

Отмечают, что поведение Пилата изображено в Евангелиях неправдоподобно, поскольку он был известен как человек жестокий и ненавидевший иудеев/124/. Но разве не мог прокуратор противиться Синедриону, именно чтобы досадить ему? В то же время согласие на казнь Невинного показывает Пилата именно таким, как описывают его современники.

И совсем уже непонятно, на каком основании отрицают наличие римских войск в Иерусалиме/125/. Иосиф Флавий прямо сообщает о пребывании солдат Пилата в столице Иудеи/126/.

Критики обычно утверждают, что Евангелия не могли быть написаны до 70 года, поскольку в них есть пророчество Христа о гибели Иерусалима. Такой вывод основан на убеждении, что истинных пророчеств не бывает. Однако многочисленные факты свидетельствуют против скептиков. Пророк Исайя, например, говорил о предстоящем завоевании Иудеи еще в 734 году до н.э., а произошло это событие лишь в 587 году. Скажут: это пророчество – позднейшая “вставка”. Но примеров достаточно и в иные эпохи, где хронология не вызывает сомнений. Так, на исходе XIX века Вл.Соловьев писал о китайской угрозе. Значит ли это, что его книги следует датировать эпохой Мао? У святых, мыслителей, поэтов мы не раз встречаем предвидение войн, революций и других общественных катаклизмов. Этот факт уже нельзя отнести за счет “вставок”. А признание его лишает силы аргумент против евангельских пророчеств.

Есть и еще повод объявлять Евангелия недостоверными – это рассказы о чудесах. Но здесь мы находимся вне сферы научной критики/127/. Если историк придерживается взглядов, которые ограничивают горизонт пределами чувственного мира, то никакие сообщения о чудесных феноменах не будут им приняты. Он станет отрицать их во что бы то ни стало и объяснять по-своему. О таких людях Христос сказал: “Если и мертвый воскреснет – не поверят”.

Мы не будем говорить о принципиальной, философской стороне проблемы, отметим лишь, что в летописях и исторических трудах той эпохи есть немало свидетельств о необыкновенных явлениях. О них сообщают и Флавий, и Тацит, и Плутарх, но никому в голову не приходит объявлять их книги вымыслом.


ПРИМЕЧАНИЯ


1 Dupuis C.-F. Origine de tous les cultes, ou Religion. Paris, 1974. О Дюпюи см.: Вороницын И. История атеизма. М., 1930, с.333 сл.
2 Трактат Вольнея “Руины, или Размышления о революциях империй” в сокращенном русск. пер. был опубликован в изд. “Атеист” (М., 1930).
3 Энгельс Ф. О первоначальном христианстве. М., 1962, с.28-29.
4 О Дж.Робертсоне, Смите, Кушу, Немоевском и др. мифологистах см.: Древс А. Отрицание историчности Иисуса в прошлом и настоящем. Пер. с нем. М., 1930, с.54 сл. Переводы: Робертсон Дж. Евангельские мифы. М., 1923; Немоевский А. Бог Иисус. М., 1920; Философия жизни Иисуса. М., 1923; Кушу П. Загадка Иисуса. М., 1929; Брандес Г. Легенда о Христе. М., 1929; Дюжарден Э. Человек из человеков. Пер. с франц. – Атеист, 1930, N 48; О Дюжардене см.: Гурмон Р. де. Книга масок. Пер. с франц. СПб., 1903, с.141.
5 Древс у нас усердно переводился. Кроме главной его книги “Миф о Христе”, выпущенной несколькими изданиями, переведены: “Жил ли апостол Петр?” (М., 1924); “Жил ли Христос?” (М., 1928); “Миф о Деве Марии” (М., 1926); “Происхождение христианства из гностицизма” (М., 1930) и др. О Древсе см.: Кубланов М. Новый Завет. Поиски и находки. М., 1968, с.202 сл.
6 О реакции на выступления Древса, о связанных с ними полемике, лекциях, митингах и литературе см.: Писаревский П. Общественная жизнь на  протестантском Западе. – Ст, 1915, N 2, с.207 сл.
7 Drews A. Die Christusmythe. Iena, 1911, Bd.II, p.413-416. Это и другие подобные высказывания Древса в советских переводах его книги опущены.
8 Хвольсон Д. Возражение против ложного мнения, будто Иисус Христос в действительности не жил. СПб., 1911; Зарин С. Мифологическая теория Древса и ее разбор. СПб., 1911; Булгаков С. Современное арианство. – В кн.: Булгаков С. Тихие думы. М., 1918; Jülicher А. Hat Christus gelebt? Marburg, 1910; Weiss J. Jesus von Nazareth. Mythus oder Geschichte? Tübingen, 1910; Soden H. von. Hat Jesus gelebt? Berlin, 1910; Goguel M. Jesus de Nazareth, mythe ou réalité? Paris, 1925.
9 “Нет в настоящее время на Западе продолжателей мифологической школы”, – сетует ее сторонник Я.Ленцман (Происхождение христианства. М., 1958, с.18).
10 См.: Виппер Р. Возникновение христианства. М., 1918; его же. Рим и раннее христианство. М., 1954; Румянцев Н. Жил ли Иисус Христос. М., 1937; Ранович А. О раннем христианстве. М., 1959; Ковалев С. Основные вопросы происхождения христианства. М., 1961; Крывелев И. Евангельские сказания и их смысл. М., 1957; его же. Что знает история об Иисусе Христе? М., 1969.
11 См.: Ковалев С. Основные вопросы... с.58.
12 О современной датировке новозаветных книг см.: Harrington W.J. The Apocalypse of St.John. London, 1965, p.6; Leon-Dufour X. The Gospels and the Jesus of History. New York, 1968, p.180; Harrington W.J. Key to the Bible. New York, 1976, v.3, p.110 ff.
13 Каждан А. От Христа к Константину. М., 1965, с.178. См. также: Древс А. Историзация бога Иисуса. – В кн.: Из истории христианского культа. М., 1927, с.4-16; Пруссак М. Иешу галилейской ветви. – Атеист, 1929, N 41, с.54-86.
14 См.: Древс А. Миф о Христе. Пер. с нем. Т.I, М., 1924, с.22.
15 См.: Числ 27,18-23; Ис Нав 1,1 и другие тексты, свидетельствующие о том, что Иисус Навин божеством не считался. О его роли в израильской истории см.: Киттель Р. История еврейского народа. Пер. с нем. Т.I, М., 1917, с.178 сл.; Мень А. Магизм и Единобожие, с.352 сл.; Ricciotti G. Histoire d’Israël, v.I, Paris, 1947, p.273 s.
16 О результатах раскопок, связанных с военными кампаниями Иисуса Навина см.: Kenyon K.M. Digging up Jericho. London, 1957; Wright G.E. Biblical Archaeology. Philadelphia, 1957, p.65 ff.
17 1 Цар 6,14; Сир 1,1; Зах 3,1; Кол 4,11; Флавий И. Иудейская война, III, 450; Арх. VII,12,1; XXVII,13,1; XX,9,4; Автобиография, 20. Имя Иисус носили шесть иудейских первосвященников.
18 См.: Виппер Р. Рим и раннее христианство, с.93.
19 Мф 10,8.
20 См.: Древс А. Миф о Христе. Т.I, с.22. О первосвященнике Иисусе см.: Зах 3,6; 1 Ездр 2,2. Эпоха, в которую жил Иисус, рассмотрена в кн.: Мень А. Вестники Царства Божия, гл. XXI.
21 Виппер Р. Рим и раннее христианство, с.94.
22 Дмитриев А. Вопрос об историчности Христа в свете археологии. М., 1930, с.5-8; см. также: Никольский В. Атлас по истории религий, 1930, с.35.
23 Это запрещение восходит к Моисею (Исх 20,4). Нарушаться в иудейской среде оно начало лишь с III в. н.э., когда появились синагоги с фресками и мозаиками (в Палестине и Месопотамии). См.: BTS, 1967, N 88, с.6-14.
24 См.: Древс А. Миф о Христе. Т.I, с.78, 81.
25 Ин 1,29; 10,11 сл.; 15,1.
26 См.: Хитров М. Подлинный лик Спасителя. М., 1894; BTS, 1972, N 142-143.
27 См.: “Происхождение христианства”. Путеводитель по Музею истории религии и атеизма АН СССР. Л., 1955, с.70.
28 См.: Катулл, 43; Овидий. Метаморфозы, X; Лукиан. О сирийской богине; Аполлодор. Мифологическая библиотека, 1,4,2. Суммарный обзор мифов см.: Брикнер М. Страдающий бог в религиях древнего мира. Пер. с нем., М., 1909; Фрэзер Дж. Золотая ветвь. М., 1928, с.3; Кун Н. Предшественники христианства (восточные культы в Римской империи). М., 1929; Larousse World Mythology. Ed. by P. Grimal. New York, 1965; New Larousse Encyclopedia of Mythology. London – New York, 1975.
29 См.: Ревиль Ж. Религия в Риме при Северах. Пер. с франц. М., 1898, с.82 сл.; Halsbergen S.H. The Cult of the Sol Invictus. Leiden, 1972.
30 См. прим. 7 к гл.19. О дохристианском почитании креста писалось и в популярной церковной литературе (cм.: Гуляев Л. История креста. – Русский паломник, 1909, N 9, с.143.
31 Никольский Н. Иисус и ранние христианские общины. М., 1918, с.38.
32 См.: Немоевский А. Бог Иисус, с.86.
33 См.: Кочетов А. Буддизм. М., 1968, с.22; Крывелев И. История религий. Т.2, М., 1976, с.297. Жизнь и учение Будды рассмотрены в книге А.Меня “У врат Молчания”. На русском языке наиболее полный обзор источников по биографии Будды см.: Кожевников В. Буддизм в сравнении с христианством. Т.1-2, СПб., 1916.
34 В качестве пародии на приемы мифологистов один писатель применил их к личности Наполеона и “доказал”, что французский император был олицетворением весны, а Кутузов – зимы (см.: Перес Ж. Почему Наполеон никогда не существовал? М., 1912).
35 См.: Амусин И. Рукописи Мертвого моря. М., 1960; Его же. Находки в Иудейской пустыне. М., 1964; русск. перевод кумранских документов помещен в Палестинском сборнике, 1959, N 4 (67) и 1960, N 5 (68), в Хрестоматии по истории древней Греции, М., 1964 и в сборнике “Тексты Кумрана”. Под редакцией и с предисловием И.Амусина. Т.1, М., 1971 (там же дана и библиография вопроса); The Dead Sea Scriptus in English Translation by Th.H.Gaster, New York, 1956; Daniйélou J. Les manuscrits de la Mer Morte et les origines du christianisme. Paris, 1958; Milic J.T. Ten Years of Discovery in the Wilderness of Judaea. London, 1959; Gross F.M. The Ancient Library of Qumran. New York, 1961.
36 Dupont-Sommer A. Aperзus prйliminaires sur les manuscrits de la Mer Morte. Paris, 1950, p.121.
37 История Кумранской общины изложена в кн.: Мень А. "На пороге Нового Завета". Из советских исследований об Учителе Праведности наиболее полными являются: Амусин И. “Учитель Праведности” Кумранской общины. – Ежегодник Музея истории религии и атеизма. Т.VII, Л., 1964, с.255 сл.; Старкова К. Литературные памятники Кумранской общины. Л., 1975, с.43 сл. См. также: Carmignac J. Christ and the Teacher of Righteousness. Baltimore, 1962.
38 См.: Старкова К. Ук.соч., с.54 сл.
39 Дамасский документ, XI, 14.
40 Устав, IX, 24.
41 Устав Двух колонок, II, 3-9.
42 Jeremias J. Le message central du Nouveau Testament. Paris, 1965, p.120.
43 См.: Машкин Н. История древнего Рима. М., 1949, с.21 сл.
44 О том, насколько античные авторы были плохо осведомлены о жизни Востока, красноречиво свидетельствует хотя бы тот факт, что Плутарх отождествлял иудейскую религию с культом Вакха (Symposium, VI), а Тацит полагал, что иудеи – “народ, погрязший в суевериях, но не знающий религии” (История, V, 13) (см.: Reinach Th. Textes d’auteurs grecs et romains relatifs au Judaisme. Paris, 1895).
45 Многие сочинения и письма Сенеки до нас не дошли. Легенда о знакомстве философа с христианами рассмотрена в работе: Буасье Г. Римская религия от Августа до Антонинов. Пер. с франц. М., 1914, с.415 сл.
46 Плиний Младший. Письма, X, 96.
47 Тацит. Анналы, XV, 44.
48 Древс А. Внеевангельские свидетельства об Иисусе. – Атеист, 1930, N 54, с.72-84; Ленцман Я. Происхождение христианства, с.59.
49 См., напр.: Ковалев С. Основные вопросы... с.34; Кубланов М. Иисус Христос – бог, человек, миф? М., 1964, с.134; его же. Возникновение христианства. М., 1974, с.62.
50 Светоний. Жизнь двенадцати цезарей. Нерон, 16.
51 Там же. Клавдий, 25.
52 См.: Деян 18,2, где говорится, что среди изгнанных Клавдием иудеев были и христиане. Слова “Христос” и “христиане” нередко искажались в латинских текстах; см., напр.: Тертуллиан. Апологетика, III, 3. Причины этого рассмотрены в статье И.Тронского – в кн.: Античность и современность. М., 1972, с.34 сл.
53 Стучевский И. Восточные корни мифа о Христе. М., 1958, с.14.
54 Лукиан. О кончине Перегрина, 13.
55 Цит. по: Ориген. Против Цельса, I, 26; III, 7, 34; VIII, 14.
56 Цит. по.: Barnicol Е. Das Leben Jesu. VII, § 72, Halle, 1958.
57 Флавий И. Арх. XVIII, 5,2. О соотношении этого места с евангельским повествованием см.: На пороге Нового Завета, гл.XXXIII.
58 Кубланов М. Возникновение христианства, с.59-60.
59 Флавий И. Арх.XX,9,1. “Это место производит впечатление подлинного” (Свенцицкая И. Пророки, спасители, мессии. – Наука и религия, 1969, N 2, с.58). То, что Флавий говорит здесь о Христе как бы вскользь, не должно нас удивлять. О ессейском Учителе Праведности он говорит еще более глухо (см.: Флавий И. Иудейская война, II, 8,9, где Учитель назван “законодателем” ессеев).
60 Деян 15,13; 1 Кор 15,7; Гал 1,19. Согласно одним преданиям, Иаков был сводным братом Иисуса, сыном Иосифа от первого брака; по другим – он был сыном сестры Девы Марии.
61 Флавий И. Арх. XVIII, 3.
62 Ориген. Против Цельса, I, 47; In Matt. XIII.
63 Евсевий. Церковная история, I, 11.
64 Еще в XIX веке Э.Ренан считал текст Флавия подлинным и лишь несколько переделанным (см.: Ренан Э. Жизнь Иисуса. Пер. с франц. М., 1907, с.35). Это мнение разделяли Т.Рейнак, А.Гарнак и др. ученые. Советский историк Кубланов подчеркивает, что текст не мог быть целиком написан в IV веке. “Вряд ли, – говорит он, – о христианах стали бы тогда говорить как о “еще” существующей секте. Но такая фраза вполне уместна для второй половины I века н.э. – того времени, когда Иосиф Флавий писал “Иудейские древности” (Кубланов М. Иисус Христос – бог, человек, миф? с.133).
65 Цит. по: Амусин И. Об одной забытой публикации тартусского профессора Александра Васильева. – Shmeiwtikh. Труды по знаковым системам, Тарту, 1975, вып.7, с.299; Pines S. An Arabic Version of the Testimonium Flavianum and its Implications. London, 1971, p. 8-10.
66 В предисловии к греческому тексту “Иудейской войны” Флавий говорит: “Такое же описание войны я раньше составил для варваров внутренней Азии на нашем родном языке”. Вариант этот не сохранился.
67 См.: Мещерский Н. История “Иудейской войны” Иосифа Флавия в древнерусском переводе. М.-Л., 1958, с.14; Berendts А. Flavius Josephus vom Jьüdischen Kriege. 1924-1927, Bd.1-4; Eisler R. IhsouV basileuV ou basileusaV. 1929-1930, Bd.1-2.
68 Флавий И. Иудейская война, II, 9,1. (Мещерский Н. Ук.соч., с.257-258).
69 Так, о Моисее Флавий пишет, что его “считали человеком необыкновенным и божественным” (Против Апиона, I, 30). См.: Dubarle A.M. Jesus d’après Flavius Josèphe. – BTS, 1973, N 154, p.23.
70 Талмуд, Санхедрин, 43а; 107в; Сота 47а и др. Собрание этих текстов см.: Муретов Д. Ренан и его “Жизнь Иисуса”. СПб., 1907, с.409; Ранович А. Первоисточники по истории раннего христианства, с.171-175. Характеристику упоминаний о Христе в Талмуде см.: Никольский Н. Талмудическая традиция об Иисусе. – Труды БГУ, Минск, 1925, N 7, с.138-161.
71 Авод-Зара, 16б-17а.
72 См.: Ранович А. О раннем христианстве, с.241.
73 Св. Иустин. Диалог с Трифоном Иудеем, 8,17.
74 См.: Смирнов А. Мессианские ожидания и верования иудеев около времен Иисуса Христа. Казань, 1899, с.277 сл.
75 Робертсон А. Происхождение христианства. Пер. с англ. М., 1959, с.133.
76 Древс А. Миф о Христе. Т.I, с.VII. Характерно, что реальность ап. Павла признает даже такой “неисправимый” мифологист, как Крывелев (Крывелев И. История религий. Т.I, с.154).
77 Деян 5,34; 2 Кор 11,32; Деян 18,2; 12-17; 23,2,24-26; 24,1,27; 25,13. Царь Арета получил от Калигулы г. Дамаск в 37 г., в 40 г. он умер. Следовательно, гонение Ареты на Павла произошло не позднее этого времени. Но поскольку наместник Ареты в Дамаске стал преследовать апостола через три года после обращения, то само его обращение можно датировать 35-36 гг.
78 Древс А. Миф о Христе. Т.I, с.125.
79 1 Кор 9,5; 11,23; 15,3-9; Гал 1,18-19; 2,9-14; Рим 5,6,15.
80 Откр 22,16; 1,5; 2,8; 5,9.
81 Робертсон Дж. Первоначальное христианство, с.27. Этой же гипотезы придерживается и мифологист Ж.Орир (см.: Орир Ж. От бога к человеку. Пер. с франц. – Наука и религия, 1966, N 3, с.56).
82 Робертсон А. Происхождение христианства, с.116.
83 Донини А. Люди, идолы и боги. Очерк истории религии. Пер. с итал. М., 1962, с.267,469.
84 Ковалев С. Основные вопросы... с.164-169.
85 Каждан А. Историческая зерно предания об Иисусе Христе. – Наука и религия, 1966, N 2, с.13.
86 Кубланов М. Иисус Христос... с.158; см.: Его же. Социально-психологические аспекты возникновения христианства. – Азия и Африка сегодня, 1977, N 6, с.59; Косидовский З. Сказания евангелистов. Пер. с польск. М., 1977, с.234-235.
87 Кубланов М. Возникновение христианства, с.62.
88 Свенцицкая И. Запрещенные евангелия. М., 1965, с.46.
89 Булгаков С. Два Града. Т.2, М., 1911, с.25. “Великие религиозные движения, – писал английский историк и этнограф Дж.Фрэзер, – всколыхнувшие до глубин всё человечество и изменившие верования народов, не могут не происходить из сознательных и продуманных усилий умов, возвышающихся над общим уровнем. Попытка объяснить историю без влияния великих людей льстит суетности заурядных людей, но никогда не найдет сочувствия историка-философа” (Frazer J. The Golden Bough, v.IV, p.312).
90 См.: Барбюс А. Иисус против Христа. Пер. с франц. М., 1928. По поводу концепции Барбюса происходил известный диспут между А.В.Луначарским и митр.А.Введенским. Стенограмма его вышла отдельным изданием (Луначарский А. Личность Христа в современной науке и литературе. М., 1928).
91 В своем семитомном труде “Христос” Н.Морозов пытался доказать, что Иисус жил в IV веке и что легенды о Моисее, Магомете, Рамсесе II и Василии Великом – лишь отголоски сказаний, возникших вокруг личности Иисуса. Историю древнего мира Морозов считал вымышленной и рассматривал все восточные и античные памятники как произведение Средних веков. О Н.Морозове см.: Кубланов М. Новый Завет... с.184 сл.; Лившиц Г. Очерки историографии Библии и раннего христианства. Минск, 1970, с.206 сл.
92 Свенцицкая И. Пророки, спасители, мессии, с.61. Ср. Токарев С. Религия в истории народов мира, с.479-480.
93 Крывелев И. Что знает история об Иисусе Христе? с.4 сл. “Человек Иисус из Назарета, – заявляет западногерманский историк Церен, – это не тот Иисус Христос, о котором рассказывается в Евангелиях” (см.: Церен Э. Лунный бог. Пер. с нем. М., 1976, с.50). Почти в таких же выражениях говорит о Христе З.Косидовский, который всё же признает историческую реальность Основателя христианства (Косидовский З. Иисус Назарянин. Т.I, с.277).
94 Мф 2,13.
95 Мф 2,16; ср. Лк 2,22; Лев 12,2-8.
96 См.: Мутье-Руссэ Э. Существовал ли Иисус Христос? Пер. с франц. М., 1929, с.32 сл.; Крывелев И. Евангельские сказания и их смысл. М., 1957. Большая часть “противоречий” взята из этой книги.
97 Ср. Ин 2,1; 4,3. Лука говорит о посещении Иисусом Марфы и Марии, которые жили в пригороде Иерусалима, и относит это ко времени до Страстной недели.
98 Об иудейских генеалогиях см.: Флавий И. Против Апиона, I, 7. О сродниках Иисуса по плоти см.: Евсевий. Церковная история, III, 12,20. Начиная с Юлия Африкана (II в.), раннехристианские писатели стали склоняться к мысли, что одно родословие Христа – “кровное”, а другое – “юридическое”, поскольку предки Иосифа следовали закону “ужничества” (т.е. брат умершего женился на его вдове и усыновлял его детей); см.: Евсевий. Указ.соч., I, 7; Августин. О согласии евангелистов, III. Некоторые полагали, что родословие Мф принадлежит Иосифу, а Лк – Деве Марии. Подробнее см.: Мень А. На пороге Нового Завета.
99 Немоевский А. Бог Иисус, с.23 сл.
100 См.: McKenzie J.L. Dictionary of the Bible. London, 1966, p.465.
101 Мутье-Руссэ Э. История и география в Евангелиях. – Атеист, 1926, N 12, с.26-27; Ленцман Я. Происхождение христианства, с.189.
102 См.описание такой бури в кн.: Гейки К. Святая земля и Библия. Пер. с англ. СПб., 1894, с.920.
103 Крывелев И. Евангельские сказания... с.27. Некоторые мифологисты заходили так далеко, что пытались свести все географические указания Евангелий к простой игре слов. См.: Рашке Г. Места и пути Иисуса по Евангелию от Марка. – Атеист, 1930, N 59, с.156-162.
104 Крывелев И. Указ.соч.
105 Лев 12,6; Исх 3,1; 20,17; 22,4; Притч 26,2; 27,27; Втор 14,7; 1 Цар 27,9; Песнь Песней 2,14; Ис 11,6.
106 Мутье-Руссэ Э. Жил ли Иисус Христос? с.66.
107 Там же, с.66-67.
108 См.: Числ 16,14; Исх 22,5; Ис 5,11; Иез 31,5; Иез 28,26 и др.; Флавий И. Иудейская война, III, 10,8; Archaeological Encyclopedia of the Holy Land. Jerusalem. 1972, p.340.
109 См.: Miller M. and J. Encyclopedia of Bible Life. London, 1967, p.203.
110 См.: Свенцицкая И. Указ.соч., с.61-62.
111 См.: Грунтфест Я. Новый документ о йеменско-палестинских связях доисламского периода. – Палестинский сборник, 1974, N 25 (88), с.105-114. Bagatti P. Excavations in Nazareth. Jerusalem. 1969. В своей автобиографии (Vita, 45) Флавий говорит о городах и деревнях Галилеи.
112 См.: Kenyon F.G. and Bell H.I. Greek 204 Papyri in the British Museum. London, v.III, 1907, p.125.
113 Крывелев И. Евангельские сказания... с.20.
114 См.: Машкин Н. Принципат Августа. М., 1949, с.528, 545.
115 См. гл. 1, прим. 4.
116 Флавий И. Иудейская война, I, 33,8; Лк 3,1.
117 См.: Albright W.F. The Archeology of Palestine. London. 1949, p.244.
118 Крывелев И. Евангельские сказания... с.21.
119 Флавий И. Арх. XX, 9,1.
120 Ленцман Я. Указ.соч., с.189.
121 См.: Флавий И. Арх. XIV, 4,4. О греческом населении, обитавшем у Геннисарета, см.: Страбон. География, 16,2,35.
122 Крывелев И. Что знает история... с.124.
123 См. выше гл.17, с. ###.
124 Крывелев И. Что знает история... с.125.
125 Крывелев И. Евангельские сказания... с.24.
126 Флавий И. Арх. XVII, 2,2; 4,3; XVIII, 2,3; XX, 9,1.
127 Историческая критика может распространяться только на форму или жанр евангельских рассказов о чудесах. Всестороннее рассмотрение этого вопроса дано в сборнике статей “Les miracles de Jesus” под общей редакцией К.Леон-Дюфура (Paris, 1977).

дальше
Оглавление
Ко входу на сайт

Ко входу на сайт
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Каталог Христианских Ресурсов «Светильник»
Лебёдки автомобильные
Акция! До конца этого лета - низкая цена. Лебедки к бензопилам с доставкой
lebedka.com