сайт "Христианское просвещение"

[стр. обновлена 28/3/14 0:06 ]

А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

"Блаженны нищие духом"

тема
в Библии
в раcсылках "Мысли о вере и Церкви"
и "Христ. просвещение"
в библиотеке сайта
на www.krotov.info
в интернете
Блаженство ()   в Новом Завете (Макаризмы)
** "духовная бедность / нищета" Мф.5:3; Лк.6:20
(от Фомы, 59)
#153; #254a;
#465 (Кузн.);
#1244 (Блум);
#1644 (Льюис, ПХ 4.10);
#1732 (Мень, отв.);
#216, 2.056 (Тагуэлл);
2.170b (Каффарель);
см. тж.: Богатство;
С.Тагуэлл
К ЕВАНГЕЛИЮ + сс.;

Мастер Экхарт & вариант той же проп.;
Б-Ц;
Христофор Ниткевич;
митр. Антоний (Блум) о ней
#888;
    /a/ “ДОРОЖИТЕ ВРЕМЕНЕМ, ПОТОМУ ЧТО ДНИ ЛУКАВЫ...”;
/b/ МОЛИТВА ГОСПОДНЯ (МиЖ);
/c/ О БОГЕ (МДА 10.II.1982);
/d/ О БОГАТСТВЕ. Неделя 12-я по Пятидес. (Мф 19:16-26; 18.VIII.1991);
/e/ О МОНАШЕСТВЕ;
/e1/ БРАК, МОНАШЕСТВО, ЦЕРКОВЬ;
/f/ "Дух Святой Утешитель";
/g/ ЛЮБОВЬ ВСЕПОБЕЖДАЮЩАЯ;
/a/

<...>Блаженны нищие духом... - блаженны те, которые понимают духом своим, что у них нет ничего, что им принадлежало бы по праву и что они могут присвоить. Все, что у них есть, это дар: дар от Бога или дар от людей. Бытие, жизнь, познание Бога, познание себя самих, открытость к другим и понимание других — всё это нам дано от Бога. Дана нам и жизнь внешняя, и красота мира, и величие мира, — всё нам дано и непосредственно от Бога, и через других людей. В ликовании об этом и есть Царство Божие. Потому что если бы мы могли себе присвоить что-нибудь, оно было бы вне чуда Божественной или человеческой любви. Это было бы мое, как поле, как волы, как мое замкнутое и бесплодное счастье. Да, это Царство Божие, это Царство, где даже пища, по слову отца Александра Шмемана, — не что иное, как Божественная любовь, ставшая пищей... В этом — да, “обязанность” каждого христианина, в каком бы состоянии он ни был, в каком бы чине ни находился: жить ликующей благодарностью, в царственной свободе Царства Божия. Ничто не мое, и одновременно всё мне поручено. Я не хозяин, не домовладелец, но мне поручено все принести Богу, чтобы это стало священным даром.

То же самое можно сказать и о целомудрии, и о послушании. Послушание не заключается в том, чтобы исполнять законы, или веления, или даже заповеди; послушание в основе заключается в том, чтобы всеми силами души, всем существом своим, включая тело свое, вслушиваться в таинственные пути Божии, вглядываться в них. Послушен тот, который научился слушать и слышать и, услышав — творить. И наконец, монашеское целомудрие находит себе параллель в брачной верности.

/b/ Итак, первое положение, с которого начинается Исход – и начинаем мы, – это осознание своего рабства и того, что невозможно покончить с ним путем бунта или бегства, ибо бежим мы или восстаем, мы продолжаем оставаться рабами, если только не изменим всего своего отношения к Богу и ко всем обстоятельствам жизни, так, как нас тому учит первая заповедь блаженства: Блаженни нищие духом, яко тех есть Царство Небесное. Само по себе нищенство, состояние рабства не есть пропуск в Царство Небесное; раба можно лишить не только земных благ, но и благ небесных; такое нищенство может быть более удручающим, чем простое лишение того, в чем мы нуждаемся для земной жизни. Святой Иоанн Златоустый говорит, что беден не так тот, у кого ничего нет, как тот, кто хочет того, чего не имеет.

Бедность коренится не в том, насколько мы жаждем иметь то, чего получить не можем. Думая о нашем человеческом существовании, мы легко можем убедиться, что мы крайне бедны и обездолены, ибо что бы мы ни имели – это никогда не наше, как бы богаты мы ни казались. Когда мы стараемся ухватиться за что-либо, то очень скоро убеждаемся, что не можем этого удержать. Наша жизнь не коренится ни в чем, кроме державного творческого слова Божия, вызвавшего нас из полного, радикального отсутствия в Его присутствие. Не в нашей власти удержать нашу жизнь и здоровье или хотя бы психосоматические свойства: достаточно разорваться в голове мельчайшему сосуду, чтобы человек великого ума превратился в слабоумного старика. В области наших чувств, по разным причинам, которые мы в состоянии или не в состоянии объяснить, например, от гриппа или усталости, мы не можем в нужную минуту испытать к другому человеку то сочувствие, которое так хотели бы найти в себе; или же мы идем в церковь – и чувствуем себя каменными. Это нищета в чистом виде, но делает ли она нас детьми Царствия? Нет, потому что с горечью видя в каждое мгновение жизни, что всё ускользает от нас, замечая только, что ничем не обладаем, мы от того не делаемся радостными детьми Царствия Божией любви, но остаемся жалкими жертвами обстоятельств, над которыми мы не властны и которые ненавидим.

Это возвращает нас к словам нищие духом. Нищета, открывающая Царство Небесное, заключается в знании, что если ничто из моего по-настоящему мне не принадлежит, значит все, что у меня есть – это дар любви, Божией или человеческой любви, и тогда все совершенно меняется. Если мы сознаем, что мы не самобытны и все же существуем, то можем сказать, что здесь проявляется непрестающее действие Божией любви. Если мы видим, что никакими усилиями не можем сделать своей собственностью то, чем мы только обладаем, значит все – Божия любовь, конкретно являемая в каждом мгновении; и тогда бедность становится источником совершенной радости, потому что все, что мы имеем, есть доказательство любви. Мы никогда не должны стремиться к присваиванию, потому что называть что-либо “своим”, а не неизменным даром Божиим, будет лишением, а не приобретением. Если это мое, оно чуждо отношениям взаимной любви; если это – Божие, и я обладаю этим изо дня в день, из мгновения к мгновение, это непрестанно обновляющийся акт Божественной любви. И тогда мы приходим к радостной мысли: “Благодарение Богу, это не мое; будь оно моим, это было бы обладанием, но, увы, без любви”. Строй отношений, к которому эта мысль приводит нас, и есть то, что Евангелие называет Царствием Божиим. Лишь те принадлежат к Царству, кто имеет все от Царя во взаимоотношениях любви и кто не стремится быть богатым, потому что быть богатым значит быть лишенным любви и находиться во власти вещей. Как только мы открываем Бога в этой перспективе, обнаруживаем, что все Божие и все от Бога, мы начинаем входить в Божественное Царство и обретать свободу.

/c/ <.....> Мы возлюблены Богом еще до сотворения мира крестной Божественной любовью.

И о том же говорит апостол, когда говорит об Агнце Божием, закланном до создания мира. Поэтому наше отношение к Богу и наше взаимоотношение такое богатое (я не хочу сказать: сложное; сложного ничего нет, сложное состоит из отдельных частей, которые плохо между собой соединяются), в такой непостижимо-дивной простоте и цельности, но в таком бездонном богатстве отношений, чувств и взаимных положений.

И этим, мне кажется, объясняется то, что мы провозглашаем как первую нагорную заповедь, то есть как первое блаженство: Блаженны нищие духом, ибо тех есть Царство Небесное (Мф.5,3). Если сначала непродуманно произнести эти слова: как можно при нашем человеческом опыте, изнутри того страдания, того ужаса, который представляет собой история мира и, часто, жизнь отдельного человека, как можно совместить блаженны и нищенство? Мне кажется — так: для того чтобы найти радость этого блаженства, надо понять, что ничего во мне нет моего собственного. Я создан без моего согласия. Бог мне велел Гряди! или, вернее, Господь меня призвал и сказал: Гряди ко Мне — с открытыми объятиями. Тело мое, моя душа, всё, что только во мне есть, — дар Божий, не мое, мне не принадлежит. Мы опытно, житейски знаем, что достаточно маленькому сосуду прорваться в мозгу самого великого человека, — и он становится, как царь Навуходоносор, словно зверь, без ума, теряет человеческий образ и человеческое достоинство (Дан.4,30). Мы знаем все из опыта, что перед лицом горя даже самого близкого, родного, любимого человека иногда наше сердце остается каменным, мы не можем его подвигнуть к состраданию, к ласке, к любви; мы знаем все это, и мы знаем тоже, что нет обстоятельств в жизни, над которыми мы имели бы власть. Значит, на самом деле мы нищие. Мы зависим — от чего? Можно сказать: или от подачки, или от любви, в зависимости от того, как мы смотрим на вещи. Мы можем сказать, что мы зависим от случайных обстоятельств, которые или счастливые, или горестные, но мы можем тоже сказать, что все в руке Божией, и что всё, что во мне есть: я сам, содержание моей души, состояние моего тела, всё, всё без остатка — Божий дар. И если бы я мог вырвать из этого контекста что бы то ни было, тогда вырванное мною, т.е. то, что было бы моим, а не Божиим, что было бы моим, а не даром человеческой любви, заботливости и ласки, я изъял бы из области тайны любви Божественной и человеческой. Это стало бы моим, я стал бы в какой-то мере самостоятельным — и потерял бы целую область любви. Поэтому действительно осознать, что я ничто, что ничего у меня нет своего, что все, все без остатка — дар любви Божией и человеческой любви, есть именно опознание, открытие Царства Божия, потому что Царство Божие — это то Царство, где над всем — любовь Божественная, или непосредственно изливающаяся на нас, или посредством людей доносимая, приносимая нам. И, таким образом, наше понятие о том, что Бог есть Творец, не является просто голым фактом, который противопоставляется тем или иным теориям о возникновении нашего существования, оно говорит о таком глубинном соотношении любви между Ним и нами, что, опять-таки, мы благоговейно, трепетно можем только взирать и дивиться; потому что это первичное наше призвание является, одновременно, и конечным: мы призваны стать чадами Божиими, мы призваны стать телом Христовым, местом вселения, храмом Святого Духа, во Христе и Духе, по слову Иринея Лионского стать единородным сыном Божиим, приобщиться к Божественной природе (2Пет.1,4). Всё это непостижимо, недостижимо, никакие человеческие силы не могут этого сделать, но это нам дается Божией благодатью посредством веры, посредством таинств, через непосредственное воздействие Божие на наши души и наши жизни. И это раскрывается перед нами с какой-то новой, потрясающей силой во Христе.

/d/ <....> Царство Божие открыто всякому, кто не порабощен тем, что имеет. В первой заповеди блаженства – Блаженны нищие духом, ибо тех есть Царство Небесное – нам дается ключ к сегодняшней притче: нищие духом это те, которые поняли, что они не имеют ничего, что было бы их собственностью. Мы созданы действием Божиим, Его любовью вызваны в бытие, в жизнь; Бог нам дает общение с Собой, на которое мы не имеем "прав"; Он открыл нам Себя Своей собственной вольной волей, когда мы были голодными и отчаявшимися. Всё, что мы есть, всё, чем мы пользуемся – не наше, в том смысле, что мы не сотворили, не создали того, что по видимости наше, – всё, всё, что мы имеем и чем являемся – есть любовь: любовь Божия и любовь людей. И мы не можем ничем завладеть, потому что всё – дар, который тотчас ускользает от нас, если только мы стараемся им овладеть и сказать "это мое!".
/e/ В конечном итоге этот вопрос о нестяжании сводится к первой заповеди блаженства: Блаженны нищие духом, ибо тех есть Царство Небесное. Кто такие эти “нищие духом”? Это те, которые всем своим нутром поняли, что они всецело зависят от любви Божией. Они были сотворены без спроса, односторонним действием Бога, призвавшего их к бытию для того, чтобы Себя Самого отдать им всецело — как жизнь, как радость, как вечность. Это те, которые поняли, что самая жизнь, в них действующая — это Божественное дыхание, которое им было дано, что у них нет собственной жизни, которая принадлежала бы им, это дар. И дальше — это те, кто знает, что не они нашли Бога, а Бог их обрел, Бог им открылся, Бог их призвал, Бог их возлюбил всей жизнью и всей смертью Единородного Сына Божия, ставшего сыном человеческим. Они знают, что всё в жизни — дар Божий, все, чем они богаты — дар. Дружба — дар, любовь родителей — дар, любовь жениха и невесты — дар друг другу, и так далее. И это так дивно! Если бы что-нибудь принадлежало нам, оно было бы вырвано из тайны любви. Всё, что я мог бы назвать своим, не было бы даром ни человеческой, ни Божественной любви. И потому только те, кто поистине, до самых глубин стал нищ духом, живут в Царстве Божием, в Царстве, где Бог является Царем, ими избранным, ими принятым, ими возлюбленным, от Которого всё, что у них есть, всё, что они собой представляют. Это поистине область Божественной любви. И потому нестяжательство не заключается только в том, чтобы того или другого не иметь, а в том, чтобы постепенно вырастать в это состояние нищеты духовной, где всё является любовью, даже самые простые, незатейливые вещи. Я помню, как отец Александр Шмеман как-то сказал, что всё на свете, всё в жизни — это Божественная любовь; даже пища, которую мы едим, это Божественная любовь, ставшая съедобной. Да, сказано полушутливо, но действительно и это дар Божий.
/e1/ <...> Вы помните первую заповедь блаженства: Блаженны нищие духом, ибо тех есть Царство Небесное. Блаженны те, кто понимают, что они - ничто, что у них ничего нет собственного; но сверх того - кто, пользуясь всем тем, что жизнь дает: самим существованием, жизнью, дружбой, родством, едой, питьем, кровом, воздухом, красотой, истиной и т.д., - зная, что ничто из этого им не принадлежит, умеет распознать, что все, что у них есть, есть знак Божественной любви или человеческой любви. А в тот момент, когда мы можем сказать о какой-нибудь вещи: она моя, никто не может у меня ее отнять и никто не может мне ее дать, потому что она принадлежит мне по праву, - мы эту вещь изымаем, исключаем из чуда любви. Только когда мы сознаем, что все, что у нас есть, говорит о любви, когда нет у нас больше прав, нет ничего «нашего», тогда мы вошли в Царство любви. Отец Александр Шмеман в одной из своих книг говорит о том, что все есть любовь: самая еда, которая нам дана, - разве она не Божественная любовь, ставшая съедобной?..
/f/ <...> Мы нищи, с нами нет Жениха, Который снимает всякое горе, утирает всякую слезу, наполняет нас радостью; мы не жаждем прихода Господня. Кто из нас может по совести сказать, что его голод по Богу, его желание быть любой ценой со Христом таково, что он может, как тайнозритель в конце книги Откровения, молиться Богу и говорить: Господи Иисусе, гряди скоро! (Откр. 22, 20,17). Сколько людей сказало бы эти слова, понимая, что это значит конец времени, конец всему, что мы ценим, любим, чему мы служим в этом временном и преходящем мире? Хотим ли мы действительно, чтобы прошел образ мира сего и осталась только вечность, когда мы будем лицом к лицу со Христом, познаем Бога, подобно тому, как мы Им познаны (1Кор.13,12); когда все и во всех, и во всем будет Сам Бог (1Кор.15,28)? Значит, в нашей духовной жизни не хватает основного: желания встречи со Христом, желания общения с Ним, желания быть с Ним неразлучно, желания, чтобы ничего не осталось, кроме того, что Христово и Христос.
/g/ #1244;

Помните первую заповедь блаженства: Блаженны нищие... Не всякий нищий блажен. Блажен не просто обездоленный, потому что от обездоленности нищенства духовного не обретешь; обездоленный, который только жаждет доли потерянной, в Царствие Божие не входит; а блажен тот, кто познал, что ничего у него нет; даже то, что кажется его собственностью - не его. Жизнь, тело, ум, сердце и всё, чем богата наша жизнь: любовь людей, солидарность людей, братство, жалость, милосердие - столько можно было бы еще назвать таких богатств, - всё это от Бога. И если почувствовать совершенную нашу нищету, почувствовать, что ничего у нас нет, тогда вдруг хлынет в сердце такая несказанная радость: хотя нет этого у меня, хотя оно не мое, но - Господь дает! Всё, что мое, было бы вне Господа, а всё, что не мое, - это ведь дар Божией ласки и любви и человеческой ласки и любви! И только тогда, когда мы чувствуем, что ничто не наше, можем мы сказать с апостолом: Мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем, потому что это Царствие Божие внутри нас: радость, что мы Богом любимы и что любовью Божией другие возбуждаются к тому, чтобы любить, чтобы жалеть; и не только те, кто так легко возбуждается, но и те, которые трудно приходят в сознание о любви и о милосердии.

Библейские комментарии
       
* в "Толк. Библии Лопухина"
      в Мф.; в Лк.
* Феофилакта
    в Мф.; в Лк.  
свящ. Александр Мень о Д..н.
    /a/ СЫН ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ, гл.5 [в перераб. виде – в кн. "История религии. Учебник."];
/b/ История религии. т. 6, гл. 19.
/a/ Во времена пророков вокруг них группировались люди, которые называли себя «духовными бедняками». Они не были нищими в обычном смысле этого слова, но праведниками, желавшими освобождения от суетности [и стяжательства]. Такими же, по словам Христа [/Иисуса], должны быть и Его ученики: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф 5:3). Они «нищие», ибо сознают, что нуждаются в благодатных дарах Духа и полны надежды получить эти дары. [/«Нищие духом» — избравшие добровольную бедность, чтобы стяжать благодатные дары духовные, — нищие ради духа.]
/b/ <.....> Кумранцы, как и ученики Иисусовы, называли себя «бедняками», «сынами света», «общиной Нового Завета». В одной из их книг встречается известное евангельское выражение «нищие духом». Символика двух миров света и тьмы — характерна и для ессейских и для новозаветных авторов.
свящ. Яков Кротов
    К ЕВАНГЕЛИЮ;
/a/ ЗАПОВЕДИ ДЛЯ ХРИСТИАН / ПРОХОДИТЕ СЛЕВА;
/b/ ДЕЗЕРТИРЫ В КЛЕТКЕ / ПРАВОСЛАВИЗАЦИЯ / БЛАЖЕНСТВО ЗАБОТЫ О НИЩИХ
/a/ <> вспомните заповедь эскалатора: "Запрещается ставить вещи на ступени". Ведь это же первая евангельская заповедь блаженства: "Блаженны нищие духом", только выраженная на вполне современном, техническом языке. Надо иметь с собой столько, сколько можно без труда нести в руке. Если на эскалаторе жизни вы вдруг окажетесь с крупным, а то и с недвижимым имуществом - берегитесь, как бы не упасть. И уж совсем печально, если из-за накопленного барахла начнется свалка при сходе с эскалатора: вы-то сошли, а следующие за вами ломают ноги и шеи о брошенные вами (а на тот свет не возьмешь) вещи. Надо ли сплетничать и рассказывать о том, как родительские накопления сбивают детей с толку, с ног, с пути истинного? Надо ли травить душу, объясняя, что ни в одном другом метро в мире никто с тележками не ездит, причем почему-то в тех же странах, где люди передвигаются налегке, они живут намного лучше?
/b/ Христос обращался к нормальным людям, но ко Христу обращаются и ненормальные.

Нормально быть нищим. Нормально быть богатым. Нормально быть «нищим духом» - то есть, мыслить, чувствовать и обращаться с ближними вне зависимости от количества денег в кошельке своём либо чужом. Это, конечно, поэтическая норма, которая «нищих духом» может назвать «богатыми духом».

А вот что ненормально: поощрять нищету под предлогом заботы о нищих. Именно эта ненормальность отличала тех, кто правил Россией после большевистской революции. Пока эта ненормальность использовала в качестве идеологии атеизм, всё было нормально. Атеизм устремлён к небесам, он озабочен тем, что Бога нет, а что в кармане у кого-то нет денег, ему безразлично.

<.....>

Христиане, отравленные ядом большевизма, полагают, что человек может и должен ограничиваться минимумом, что блаженны буквально нищие. Блаженны, потому что у них нет сил даже взбунтоваться, потому что вся их жизнь наполнена и насыщена – выпрашиванием подачек, стоянием в очередях, писанием жалоб власти на власть. Богатые же опасны – ведь они не гнут спину перед деспотией. Христос же учил об опасности богатства, а не богатых. Христос не призывал сажать богачей в тюрьму, чтобы их богатством руководил кесарь и лица, которым кесарь прикажет.

         

 

на первую страницу сайта

 

*на первую страницу*

  Каталог Христианских Ресурсов «Светильник» ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU